— Еще рано, последний генерал, рано тебе вспоминать… Время Горшечника еще не пришло, а значит — не время пасть Горе Черепов… старая Гвел поможет… спи, последний генерал… спи и забывай.
Ветер стих, глаза Хаджара закрылись и только чувство, что он опять что-то забыл, что-то очень важное, не покидало его. И далекое эхо все еще звенело в ушах:
— Скорее! Он не протянет и двух ночей! Если не успеем довести его до Твердыни — Хаджар погибнет!
Глава 1809
Хаджар порой приходил в себя, с трудом поднимая веки и различая сцены, которые казались ему чем-то нереальным.
То ли воспоминания, вторгнувшиеся в реальность, то ли миражи уставшего разума.
Сколько часов, дней или может быть недель так прошло — кто знает.
Порой он видел очертания гранитных мостовых города и черные воды реки, бьющейся о стенки её мрачной темницы. Иногда он сидел за столом и смеялся, вдыхая аромат домашней еды и ощущая на кончиках пальцев чью-то бархатную, теплую кожу. Но куда чаще ему виделись образы битв и сражений. Тех, в которых он проливал свою и чужую кровь и тех… что никогда прежде не видел… или не помнил.
В какой-то момент Хаджар смог удержать сознание на достаточное время, чтобы различить оттенки реальности.
Немного влажный ветер дразнил его спутавшиеся от пота и инея волосы. Солнце блестело в темных отражениях земли, а сани скорее не скрипели, а жужжали надоедливым комаром, которого никак не могло оказаться посреди снежных пустошей.
Все это подсказывало генералу о том, что они ехали по замершей водной глади.
— Потерпи, генерал, — прошептала Дубрава. — мы почти на месте… старая Гвел поможет.
Хаджар, сквозь белое марево, различил каменные пики. Там, в самом сердце ледяной пустоши, где белая пелена снега без устали тянулась до самого горизонта, к серому небу, бросая вызов стихиям, тянулась, как сперва показалось генералу, высокая скала. Но стоило приглядеться, как становилось понятно, что это была крепость, не построенная, а высеченная прямо в склоне массивной горы.
Величественный силуэт Твердыни представлял собой грозное зрелище.
Ее замысловатая форма несла на себе следы бесчисленных веков, что камень, высеченный руками смертных, провел в борьбе со снегами, ветрами и временем. Громадные квадратные окна на разной высоте украшали фасад, словно бдительные глаза горы, обращенные в сторону бескрайних снежных равнин."
"Величественный вход у подножия горы представлял широкую лестницу, достаточно большую, чтобы через нее мог пройти целый батальон.
