На полу расплывались кляксы плесени, а в качестве отхожего места в дальнем краю примостилась деревянная кадка, накрытая воняющим тряпьем.
Не узнать тюремную камеру, даже не взирая на тяжелые прутья решетки, отгородившие узника от узкой кишки коридора, было бы трудно. Слишком много, самого разного толка, повидал их генерал на своем веку.
— Очнулся, наконец?
Звуки тянулись как издалека и Хаджар не сразу узнал знакомый голос. Держась за влажную, склизкую стену, он с трудом поднялся на ноги и, помотав голов, о чем тут же пожалел из-за боли, огляделся внимательней.
Рядом с ним стоял Шакх. Из многочисленных повязок, в том числе и левой руки, висевшей на перевязи, в глаза сразу бросалась та, что пересекала его лицо от уха, до уха. А еще, учитывая, как он странно говорил и как неестественно двигались щеки, то, видимо, в ближайшее время Пустынному Волку придется обходиться без своих клыков.
— Как вы? — протянул Хаджар, стараясь не сильно шевелиться, чтобы не искушать раны вновь открыться.
Вместо ответа Шакх молча кивнул в сторону. Там, в самом темном углу, куда почти не проникал свет факелов, сидел Албадурт. Поникший, слепо смотрящий куда-то вперед, с едва заметно дрожащими руками.
Хаджар подошел к нему поближе и хотел позвать товарища, но тут его взгляд сместился ниже. На ноги гнома. Вернее — на то место, где раньше эти ноги были. Теперь же вместо них через перевязи просматривались две окровавленные культи, правая от бедра, а левая — чуть ниже колена.
— А, Хаджар-дан, — голос гнома звучал сухо и безэмоционально.
Как у голема. — Потрепало нас немного, да? Потрепало…
И все. Ни историй про родственников. Ни жаркой речи. Ни намека на прежнего, неунывающего гнома.
Генерал прикрыл глаза, стиснул зубы так, что те едва не хрустнули, а затем сжал плечо друга. Тот никак не отреагировал. Лишь продолжал смотреть перед собой в пустоту.
Отойдя от явно шокированного гнома, Хаджар вернулся к Шакху.
— Как вы…"
"— Нас выкинуло под склон, — перебил Пустынный Волк.
— В кровище и в дерьмище. Мне пробило нижнюю челюсть, рассекло живот так, что кишки пришлось руками придерживать, срезало правое ухо, — только сейчас Хаджар увидел, что у Шакха действительно отсутствовала ушная раковина справа, прежде он этого не замечал из-за повязки. — А рядом Алба-удун. Говорит такой — вот это тебя потрепало, дерьмокожаный. И давай ко мне идти. А встать не может. Я смотрю — у него ног нет.
Хаджар печально покачал головой.
