Светильник у меня не такой уж и мощный, полутьма зловещая навивает страха. Если вдруг решит сбежать, мало ли, что на уме.
Не хочу лопатой по хребту получить. Поэтому окликаю, упреждая:
— Гордон? Рыцарь ушел. Я сказала, что ты сбежал. Можешь выходить! И вообще не держим, если что…
Минуту ждала.
Сверху зашевелилось! Отшатнулась еще дальше. Спрыгнул. Выпрямился, тело худющее, даже через рубаху видно. Морда заросшая. Вспомнился фильм про изгоя на острове. Вылитый!
Стоит в пол — оборота, смотрит своими большими черными глазенками.
Сглотнула. Зомби то еще, стоит, не шевелится. Готовится к прыжку?
— Эй, я к твоему пленению не причастна, не надо на меня так смотреть.
Сгорбился вдруг, на корзинку присел вальяжно.
— Думаешь, легко меня взять? — Произнес хрипло. — Думаешь Гордон простак? За мной все графство гонялось. А я на бабу повелся. В любовь поверил, вот и опоила плутовка травами сонными. Теперь не верю я вам, бабам. Змеиные ваши души.
— Не я ж…
— Мира твоя, — перебил и усмехнулся.
— Так! Ты мне тут даром не нужен! Можешь катиться, понял? — фыркаю.
— Дай три дня оправиться, сил набраться. Или уже гонишь? Рот лишний?
Внутри меня происходит взрыв. Что ядом собственным поперхнулась, это само собой. Возмущена, не то слово!"
"— Да ты! Как у тебя язык поворачивается в хлебе попрекать! Что бы мне, да жалко еды?! Вот рыцарю последнее отдали! Там да! Жалко, что свои без штанов! Мальченочки наши без белка и витаминов теперь! А этот ничего не сделал по поручению! Кабан здоровый, тупой как валенок! А ты… ты не смей тут обиженного строить! Я, между прочим, тебя от виселицы отмазала! Хлебом он меня попрекает.
Ладно… Мира!
Девка из-за угла дома показалась. Чуяла я ее слежку. Носик в пушку, сдала любимого, теперь мается и мнется вокруг да около.
— Хозяйка, не гневайся! — пищит.
— Молчи! Корми его с общей пайки, со стола, поняла? Чтобы все поровну, корми, как меня и себя. Дичью жареной тоже угости. Пусть вкусно кушает и не жалуется на жизнь. А ты, Гордон, разбойник великий и неуловимый, знай.
Я никогда еду не жалела, в нищете будем, ничего. Ровно на заднице сидеть не стану! Сама все! Завтра же в лес отправлюсь, настреляю мяса на всю деревню. Это я тебе говорю, чтобы тебе за мужскую половину стыдно стало!
Замолчала, дух перевести. Вылила все, что накопилось за эти непростые дни. Гордон смотрит нечитаемым выражением, толи смеется, толи обижен.
Развернулась и пошла к себе. Прооралась, полегчало. Жалко его, этого разбойника. Все мы кушать хотим.
