Он не мог утонуть… Это не… Он не мог…
– Прости, солнышко. – Нижняя губа Виктора дрожала. – Барни погиб. Завтра мы похороним его. В саду.
– Нет, так не должно быть! – Пиппа вскочила и оттолкнула Виктора, пытавшегося ее обнять. – Он жив. Это нечестно! – Горячие слезы брызнули у нее из глаз и покатились вниз по щекам. – Он не мог погибнуть. Это невозможно! Я не… не…
Она осела на пол и обхватила руками колени. Внутри словно разверзлась черная зияющая пропасть.
– Я виновата во всем. – Она уткнулась лицом в колени.
– Это все я… Как же мне теперь жить…
Отец сел рядом и заключил ее в объятия.
– Пип, тебе не стоит укорять себя, ни единой секунды. Не твоя вина, что он убежал от тебя.
– Это несправедливо, папа. – Она уткнулась ему в грудь. – Как такое могло случиться? Барни не должен был умереть. Я хочу, чтобы Барни жил.
– Я тоже, – прошептал Виктор.
Они сидели на полу и плакали. Пиппа даже не услышала, как в спальню вошли мама и брат, пока они не втиснулись рядом и Джош не положил голову на плечо сестры.
– Так быть не должно…
Глава тридцать шестая
Они похоронили Барни после полудня. Пиппа с Джошем решили весной посадить на могиле подсолнухи – такие же золотистые и счастливые, каким был пес."
"Ненадолго забежали Кара и Лорен. Кара явилась нагруженная печеньем, которое сама испекла. Пиппа почти не могла говорить; стоило произнести хоть слово, как на глаза наворачивались слезы, а из горла вырывался крик боли. Невыносимое ощущение, когда тоску и гнев нельзя выплеснуть одновременно.
Подруги не стали засиживаться.
К вечеру тоска усилилась; у Пиппы звенело в ушах, она чувствовала себя выжатой, как лимон. Барни не вернется, и даже ни с кем нельзя поделиться, почему так случилось. Хранить тайну, как и осознание своей виновности в его гибели, оказалось самым тяжелым.
В дверь спальни тихонько постучали. Пиппа уронила ручку на чистую страницу и хриплым голосом проговорила:
– Войдите!
Дверь открылась, и в комнате появился Рави.
– Привет. – Он отбросил со лба челку.
– Как ты?
– Так себе. А что ты здесь делаешь?
– Ты не отвечала на сообщения, и я забеспокоился. И листовки с утра уже не висят. Твой отец рассказал мне о случившемся. – Рави закрыл за собой дверь и прислонился к косяку. – Прими мои соболезнования, Пип. Знаю, словами горю не поможешь, но люди всегда так говорят. Мне очень жаль.
– И есть только один человек, который во всем виноват. – Пиппа продолжала смотреть на белый лист бумаги.
