Но я все вещи вместе никогда не видел, видел только те, которые она примеривала!
– Я понял, понял. Вот вам листок бумаги, вот ручка. Вспомните все вещи, которые Леонидова при вас примеряла. И все их запишите. Пишите так: «№ 1. Ожерелье. № 2. Серьги бриллиантовые…» Ну, и так далее. Вот, садитесь и пишите.
Леонид Сазонов принялся писать, а Егоров в это время оформил протокол его допроса. И подумал, что ему придется еще раз встретиться с математиком Шварцманом и также попросить его составить такой список.
И домработницу Петрову заставить это сделать. Таким путем, сличая различные списки, он сможет получить почти полную опись пропавшей коллекции. Другого способа это сделать, видимо, не существовало.
Несколько минут спустя работа была закончена. Сазонов протянул капитану листок, на котором значилось двенадцать предметов. Егоров просмотрел список, спросил для очистки совести:
– Больше ничего не видели?
– Нет, клянусь, больше ничего не видел! – заверил Леонид.
– Ладно, Сазонов, – сказал капитан, пряча листок со списком в блокнот.
– Сейчас вы можете идти. Я не буду брать с вас подписку о невыезде за пределы города Москвы, но не рекомендую покидать город. Вы можете нам еще понадобиться. Вы меня поняли?
– Понял, товарищ капитан! – ответил свидетель и исчез.
После его ухода Егоров решил, что пока что с него хватит людей, связанных с погибшей певицей. И теперь пора переключиться на первые два убийства.
Он снова просмотрел список подозреваемых.
С убийством дирижера Воскресенского были связаны два человека, с гибелью артиста Соколова – только один, а именно библиофил Семен Маркуша. Проверив телефонную книгу, Егоров установил, что домашние телефоны имелись у Маркуши и у театрального барышника Жабкина, а вот у Хрусталева телефона не было. Егоров позвонил Жабкину, однако он упорно не брал трубку. Тогда капитан набрал номер телефона любителя книг. И спустя несколько минут услышал свистящий голос, глотавший слова, произносящий их неразборчиво:
– Да, я слушаю! Кто говорит?
Капитан представился и строгим тоном потребовал, чтобы любитель редких книг немедленно явился в уголовный розыск на допрос.
– Я явлюсь, конечно, – прозвучал ответ. – Куда же я денусь, меня тут майор Пчелинцев вообще в тюрьму упечь собрался. Так что я, можно сказать, уже ваш человек. Только живу я далеко, мне не меньше часа добираться.
– Ничего, я подожду, – ответил Егоров.
