Вот это капитану и требовалось. Он, в общем-то, не думал, что Леонид Сазонов был способен убить свою тетю. Едва увидев согнутую фигуру этого человека, подпиравшего стену в коридоре, он усомнился, что этот задохлик способен свернуть шею человеку – пусть даже слабой женщине. Нет, Егоров всерьез не рассматривал Сазонова как подозреваемого в убийстве. Но ему требовалось сбить со свидетеля спесь и заставить его с готовностью отвечать на вопросы. И он этого добился.
– Так, теперь говорите: сколько раз за последний месяц вы были у вашей тети? – спросил капитан.
– За месяц? То есть начиная с сентября? Два раза.
– А если хорошенько вспомнить?
– Два… нет, три.
– Хорошо, допустим, три раза. Сколько всего денег вы от нее получили?"
"– Но это вовсе не относится к делу! – попробовал протестовать свидетель. – Это мое личное…
– Здесь я решаю, что относится к делу, а что не относится! – твердо сказал Егоров. – Повторяю вопрос: сколько всего вы получили с вашей тети?
– Ну, пятьсот… вернее, шестьсот пятьдесят…
– А просили сколько?
– Ну, просил я, конечно, больше… Тысячу просил.
– А когда Леонидова отказала вам в такой большой сумме, она не говорила, что ей сейчас требуются деньги, намечается большая покупка?
– Да, верно, верно, она так и сказала! – оживился Сазонов. – Сказала, что предстоит крупная покупка, а кроме того, ей нужны деньги на оплату врача и массажиста.
– Разве она ходила на массаж?
– Этого я не знаю. Но она говорила про массажиста, это точно.
– За эти три раза, когда вы были у тети, кого вы видели у нее в квартире?
– Кого видел? Ну, гадюку эту, Людмилу, домработницу… Еще этого хлыща, профессора… А больше вроде никого… Хотя погодите! Что я говорю? Я еще врача видел, этого самого доктора Святослава Игоревича.
Он приходил тетку осматривать.
– Как его фамилия, знаете?
– Нет, фамилию не знаю. Но я краем уха слышал их разговор с Виолеттой, и он сказал, что ему пора на работу, в свою клинику онкологии имени Семашко. Вот где он работает.
– Значит, Леонидова страдала онкологическим заболеванием?
– Этого я не знаю, она не любила говорить о своих болезнях.
– Больше вы никого в квартире не видели?
– Нет, больше никого.
– А в разговорах по телефону Леонидова упоминала какие-то имена?
– Ну, она при мне редко какие-то разговоры вела. То есть сама в моем присутствии никому не звонила, а если ей звонили, просила перезвонить позже. Так что имен я не слышал.
– Какие вещи были у нее в коллекции, помните?
– Там много чего было.
