Развернувшись к выходу, я открываю дверь и у меня вылетает позорное, писклявое ""А!"" изо рта.
Профессор ждет меня, прислонившись плечом к косяку ванной и сложив руки на груди. На его губах блуждает тень легкой усмешки. А от выражения его глаз у меня на секунду останавливается сердечко. Это не тот ледяной взгляд, который я вижу каждый день. Это абсолютный ноль по Цельсию. Серийный маньяк вежливо извинился бы, столкнувшись в темном лесу с обладателем такого взгляда.
Усмешка профессора становится явственнее, обнажая зубы.
— Скажи “гав”, Цветкова.
***
— До свидания, профессор. — прикрываю я глаза, пытаясь захлопнуть обратно дверь ванную. Похоже, выйти через окно было неплохой идеей. Позвоню брату и прогуляюсь с ним по лесу, подышав свежим воздухом и немного расслабившись.
Рука этого психопата тут же блокирует легко дверь.
— Выходи.
— Я пойду домой. — произношу быстро я, пытаясь проскользнуть мимо руки, преграждающей мне дорогу. “Выходи”, говорит. И как? Распасться на атомы и просочиться? У него это в крови, что ли - ставить невыполнимые задачи?
— Войти и покинуть номер можно только с ключом-картой.
У тебя ее нет. К тому же, у тебя начинается сейчас урок.
— Какой урок? — я поднимаю взгляд и смотрю на него ,как на сумасшедшего.
— В котором я научу отвечать тебя за собственные слова.
— Про зоофила была шутка. — быстро произношу я, пытаясь сделать так, чтобы у меня не задергались оба глаза. Взгляд профессора становится ироничным.
— Да что ты? А я подумал, что это намек. Гавкать ты умеешь, Цветкова, я сегодня слышал.
"
"— Боже. Пропустите меня. — я в панике пытаюсь протиснуться между ним и дверью, но застреваю районе задницы, врезавшись в стальное бедро профессора. Все-таки, Света была права. Нужно меньше жрать булок. — Послушайте... — я пытаюсь найти хоть какие-нибудь адекватные аргументы, чтобы он свалил ,но в ужасе понимаю, что адекватный разговор с этим человеком не работает. — Слушайте, у вас дома уже есть собака. Идите к ней, и не трогайте меня, а то она будет ревновать.
Боже, он меня сейчас прикопает.
Просто возьмет и замурует здесь, под плитку. Что я говорю?
Но в противовес моим словам, усмешка профессора становится даже как-то человечнее, что ли. Кажется, я впервые вижу, как его что-то развеселило.
— Эту собаку я растил с щенячества. Я для нее как отец, Цветкова, так что она ревновать точно не будет.
— Вы просто псих. — я чувствую, что мне хочется завопить. Боже. Боже мой. Я прикрываю лицо ладонью, не в силах справиться с чувствами. Я..
