— Мне нужно отстирать топ. И снимите с меня, наконец, этот хренов ошейник!
— Отойди, Цветкова.
— Нет. — я набираюсь смелости. — Я больше вам не подчиняюсь. Вы можете перевязать руку и в комнате, а мне еще какое-то время придется потратить на стирку и на дорогу обратно из отеля. Так что я первая в очереди.
Я наблюдаю, как профессор отводит в сторону взгляд. Его красивые, зеленые глаза - единственная вещь, которой можно любоваться, совершенно забыв про дерьмовый характер, - из-за освещения будто бы желтеют.
— Последний раз говорю - отойди.
— Идите к черту. Если вы профессор в институте, это не дает вам права прика-а!...
Он продевает пальцы под мой ошейник и грубо дергает на себя, что я едва не падаю, оказавшись лицом к лицу с этим садистом. О, боже. Еще немного - и я бы влетела в его красивый, прямой нос, испортив его навсегда."
"— Похоже, я забыл одну вещь. — произносит медленно он, глядя на меня из-под опущенных ресниц. Его взгляд холодеет. — При дрессировке дурных собак ни на секунду нельзя расслабляться.
Иначе они начинают показывать зубы.
— Да ну пошли вы к черту. — нервно усмехнувшись, сообщаю я этому наглому, красивому лицу. — Мне кажется, это вам надо поставить укол от бешенства, а не меня дрессировать. Психопат. — я вцепляюсь ему в запястья, сжимая их. — Отпустите.
Он отстраняется от меня и в первую секунду мне кажется, что я победила своим острым языком. Но вместо этого я чувствую, как меня куда-то тянет, и спустя секунду я с размаху падаю на белоснежное постельное белье номера, а профессор нависает сверху, опираясь всего одной ладонью на кровать, а второй рукой все еще цепляя меня за ошейник.
Сердце резко ускоряет бег. В животе начинает трепыхаться неприятное волнение, и я ненароком вспоминаю, как кто-то говорил, что “бабочки” внутри живота при встрече с мужчиной - это не внезапная влюбленность, а сигнал об опасности. Наверное, этот человек был прав.
— Пора тебя посадить на цепь. - произносит профессор, рассматривая, как я то краснею, то, судя по холодку на лице - бледнею.
Его глаза выглядят сейчас ярче, чем обычно, словно где-то в глубине загораются огоньки.— Если принесешь в зубах веревку - так и быть, сделаю ее подлиннее.
— Да вы... — я вскидываю руку, упираясь ладонью ему в грудь. В носу почему-то становится мокро. Вероятно, это пошла кровь из-за шока, потому что сиськи у этого садиста психованного эталонные. Я там чувствую мышцы.
