Через полчаса подъедет Никос, они договорились, что она будет ждать ею внизу. Надо быстренько принять душ и одеться.
Она появилась в холле в ту самую минуту, когда «БМВ» Никоса затормозил на площадке перед подъездом, и не успел он вылезти из машины, как она была уже рядом с ним.
Он мельком отметил про себя ее решительно вздернутый подбородок, холодное выражение лица и еле удержался от улыбки при взгляде на гладко зачесанные и собранные в высокую прическу волосы. Макияж был нанесен очень умело, выделяя глаза и мягкий изгиб губ.
На Мишель было классическое маленькое черное платье с глубоким вырезом и коротенькими рукавчиками. Подол платья доходил лишь до середины бедер, что вместе с черными лодочками на шпильках подчеркивало длину ее ног.
Все вместе создавало изысканный образ молодой, знающей себе цену женщины.
Мишель скользнула на пассажирское сиденье и одарила Никоса вместо приветствия легкой улыбкой.
Он выглядел спокойным и расслабившимся, и она с надеждой подумала, что ее не слишком будут мучить угрызения совести из-за того, что она обманывает отца и мать.
Автомобиль миновал подъездную дорогу и, повернув два раза, выехал на автостраду.
— Отсчет времени пошел. Десять минут.
— Нет, — возразил Никос. — Отсчет начнется, когда мы захватим Саску из гостиницы.
Он остановил машину у входа в гостиницу «Мариотт».
— Я быстро.
Мишель проследила взглядом, как он прошел сквозь стеклянные автоматические двери, пересек просторный холл и остановился у кресла, с которого поднялась высокая элегантная женщина.
Нет, красивой ее не назовешь, но что-то в ней есть, решила Мишель, когда Никос подвел Саску к машине.
Мишель ожидала встретить убитую горем несчастную вдову, а вместо этого в машину села веселая, жизнерадостная молодая женщина, которая без умолку болтала все десять минут, пока они ехали к Соврин-Айлендз — семи искусственным островам, на которые можно попасть с материка по большому мосту.
В доме Шанталь и Этьена Жерар, трехэтажном строении современной архитектуры, два этажа были целиком отведены для приемов и развлечений.
По обе стороны подъездной дороги стояли машины, и Мишель внутренне поежилась, входя в дом под руку с Никосом. Только сейчас до нее дошло со всей ясностью, какую роль ей предстоит играть и сколько придется изворачиваться и обманывать.
Словно почувствовав ее состояние, Никос взял Мишель за руку, переплетя ее пальцы со своими, и взглянул на нее с ласковой улыбкой, от которой сердце ее обмерло и потом застучало часто-часто.
