Однако возможность провести вечер и всю ночь наедине с Варей манит и прочно забивает мозги. И все же, осознавая все риски, я готовлюсь к тому, чтобы расстроить ее. Перед долбаным праздником ночь не сплю. Думаю, чем крыть буду. Как ее успокою? Как ни кручу, придумать ничего не получается.
kb asf: Вырвусь только ночью. Как обычно, после полуночи. Заберу тебя на пару часов. По-другому никак пока.
С трудом сглатываю застрявший в горле ком. Он проваливается, как булыжник. Или это мое сердце? В жар бросает, и руки тремором разбивает.
Набиваю следом.
kb asf: Прости.
Потом еще какой-то смайл-сердце нахожу – выбираю побольше. Это, конечно, хреново сгладит. Но как есть.
Жду какой-никакой ответ от Вари, а прилетает от отца – биологического этого урода.
Ренат Ильдарович Бойко: Даже с наступающим отца не поздравишь? Заканчивай обиженного корчить. Не хочешь возвращаться в квартиру, будь добрым съехать от старика. Иначе я его вместе с тобой на улицу вышвырну. Орла из себя строишь, а гостей в моем доме принимаешь! Потому как, если ты забыл, кому принадлежат преподавательские ЖК, напоминаю – тоже мне.
Здесь все мое.
В ушах моментально возникает звон. Разрывает башню, как ядерная установка. Не помня себя, вообще никак не контролируя, подрываюсь на ноги и направляюсь к выходу из квартиры.
Сунутый в карман джинсов телефон вибрирует. Вероятно, ответ от Вари приходит. Но я не в состоянии его сейчас прочесть.
Сдергиваю с вешалки куртку. На вопросы и суетливое мельтешение Курочкина не реагирую.
Не способен. Гасит меня изнутри так, что дышать не могу. Все системы подрывает.
Выскакивая на улицу, благодаря морозу, ненадолго прихожу в себя. Отрезвляет и ощутимо сотрясает. Но через мгновение организм справляется, разгоняя быстрее кровь. Не просто терморегуляцию выравнивает. Снова топит на максимум так, что кожа горит, и тело устойчивость теряет. Меня порядком так шатает. Взгляд кровью заливает. Сознание непрерывно и оглушающе бурно мотает какие-то воспоминания, обрывки мыслей, новые, сырые, скоропалительные решения.
Ноги исполнительно несут в нужном направлении. Ни очередная непогода, ни километры не помеха, когда собственная кровь – та самая биологическая жидкость, полная ненавистных генов – обращается в яд. Он и гонит домой. По пути еще не осознаю, что собираюсь сотворить. Безусловно, не просто в дьявольскую рожу отца взглянуть. Знаю ведь, что ничего это не изменит. Никогда он не попустит свое долбанутое желание управлять моей жизнью.
