– Чего не пошел захарчиться? – спросил Задов у своего нового приятеля. – Я за бронепоезд в ответе, а ты чего?
– Денег нет.
– А у моих байстрюков, думаешь, есть?
Через некоторое время бригада и пассажиры бронепоезда побежали обратно. В котелках, ведрах несли яйца, молоко, всякую снедь. У кого под мышкой каравай пшеничного хлеба, у кого в руках несколько кур, гусь или визгливый подсвинок. Мешки за спинами тоже были раздуты..
А следом за анархистами поспешали разъяренные торговцы, в основном бабы, старики и дети. Кричали, галдели…
Но добытчики уже передавали харчи в двери вагонов, сами с помощью товарищей быстренько лезли наверх.
Живая – гогочущая, визжащая и кудахтающая – добыча исчезала где-то за броней, в башнях.
Толпа остановилась перед бронированным чудищем. Бабы продолжали орать, а старики и детишки били по броне кто чем: кулаками, каменюками, палками…
– Бандиты!..
– Грабители!
– Ты сначала вырасти его, выкорми, а потом…
– Отдай, зараза!..
Махно хмурился.
– Не дело это, – сказал он Левке. – Нельзя крестьян обижать.
Неправильно!
Левка встал на броне.
– Граждане и гражданки! – Его бас и внушительный вид заставили толпу стихнуть. – Вы видите перед собой бесстрашный отряд революционных анархистов, который…
Он смолк, так как был не мастак говорить речи. Стоящий рядом бомбист из более грамотных, возможно, бывший учитель, попытался шепотом подсказать:
– …который немало жизней положил на алтарь борьбы с буржуазией…
– Та помолчи ты, ей-богу! Сам скажу, як умею! – озлился Левка и продолжил свою речь: – В результате беспрерывных кровавых боев мы малость, як бы это получшее сказать, оголодали…
И он вдруг сорвал с плеча «учителя» кожаную дамскую сумку.
– Да ты что, Левка! – зло прошептал анархист. – Тут же вся наша казна!
– Но мы не якиесь там грабители! – проревел Задов, размахивая сумкой. – И у соответствии с революционной анархической совестью согласни расплатиться за все рекви… ну, за то, шо у вас трошкы харчей позычили! В общем, разделите по-братски, кому шо задолжалы!
И он высыпал содержимое сумочки на утрамбованную насыпь: керенки, царские ассигнации, кредитные билеты, билеты Займа Свободы.
Звонко катились, ударяясь о рельсы, немногие золотые и серебряные монеты.
– Клянусь Одессой, это всё! Больше нема!
Торговцы бросились подбирать деньги."
"– А насчет грабежу, так не надо обижаться, – продолжал басить Левка, возвышаясь над сутолокой. – Вы ж знаете, все граблять. Чи белые, чи красные, чи анархисты, чи монархисты. Бо все голодни.
