– Голос у Черныша сорвался. – Патронов уже не было… Здесь вот по де-филе у Конки проскочили втихую. От разъездов штыками отбились. Но опять же не без потерь.
Махно удивленно посмотрел на Черныша: грамотный мужик, какие мудреные слова знает!
– Ну, про каре я шо-то читал. – Махно показал пальцами квадрат. – Против атак со всех сторон… А шо за птица така – «де-филе»?
– Это просто. Вон барышни по набережной или по парковой дорожке дефилируют. Слыхал ведь? – доходчиво объяснил Черныш. – Де-филе, я так понимаю, это узкое пространство, выводящее на простор… Мы вдоль речки прошли, по кустарнику.
Рискованно, конечно, но что было делать?
– Грамотный! – с одобрением отозвался Махно. – Из офицеров?
– Паровозный машинист, – улыбнулся Черныш. – Юзовское училище. И кой-какой боевой опыт.
– Машинисты – люди грамотные, – согласился Махно, продолжая думать о чем-то своем. – Паровоз – такая штука: надо знать, як шестеренки крутятся, когда уголек подкинуть…
– И это тоже, – улыбнувшись, кивнул Черныш.
– Сам-то откуда?
– Из Новоспасовки.
– Слыхав про новоспасовцев. Известные вояки.
– В Приазовье две Новоспасовки, Бердянская и Мариупольская. В одной бывшие азовские казаки осели, народ до шашки и винтовки привычный. Я – из этих. А в другой Новоспасовке – молокане, из духоборцев. Известные бунтовщики. Священников своих, пресвитеров выбирают на собраниях, икон не держат. Правда, войны не признают. Но когда припечет… И медведь в зимней берлоге тоже смирный, но если его палкой потыкать – уноси ноги.
"
"– А вот тут як прошли? – снова склонился к карте Нестор. – Тут же Петлюра?
– Он нас малость зажал было. И еще восьмой деникинский корпус пришел ему на подмогу. Но корпус только-только формируется, мы и проскочили под видом новобранцев. Мимо пушек строем прошли, с песней.
– Ну да? – восхитился Нестор. – А что пели?
– «Взвейтесь, соколы…», известно… Казацкий старшина нам даже честь шашкой отдал.
Батько рассмеялся: любил такие лихие штучки.
– Ты, Виктор, и при германцах тут был?
– Воевал.
– Так шо опыта не занимать?.. Со своим отрядом отдельно будешь чи под мою руку пойдешь? – Он испытующе посмотрел на новоспасовца.
– Под твою, конечно. У тебя, батько, опыта поболее моего. Ты тут голова.
– Дурная, правда, – печально улыбнулся Махно. – Он в Катеринославе мне жопу хорошо намылили. И петлюровцы, и, шо обидно, наш брат рабочий. С нимы мы, по правде говоря, трошки не понялы друг дружку.
