Савва и его помощники шли по улице, клеили на стены домов, на афишные тумбы белые прямоугольные листки…
Внимание Саввы привлекло одно из объявлений. Многоцветное, яркое. Шевеля губами, он медленно прочитал: «Меблированные комнаты м-м Тришкиной “Парадизъ”. На месяцъ, на неделю, на ночь, на часъ. Теплая вода, завтраки, обеды и ужины в нумера».
– Хоть бы час пожить в такому «Парадизи», – проворчал Савва и сердито наклеил посредине этого объявления свое.
Рассвело уже настолько, что можно было погасить свечи.
В штаб ввалился Калашник.
Вслед за ним махновцы ввели связанного человека в сером полупальто и шляпе, натянутой на глаза. Под верхней одеждой просматривался мундир юридического ведомства.
– Де вас носит втори сутки? – сердито спросил Нестор.
– Тюрьму найшлы, батько! – доложил Калашник. – Прийшлось повозыться!
– Взорвалы?
– Куда там! В семь кирпичив сложена, зараза, з пушкы не пробыть… Заключенных ослобонялы! Камеры заперти, ключив нема. Всю ночь возылысь.
– Як хотите, но шоб тюрьму сничтожили, – строго приказал Нестор.
– Мы город оставым, они снова тюрьму людьмы набъют. Думать надо, Сашко!
– Батько! Шоб таку тюрьму подорвать, надо подвод десять динамиту. А мы только одын ящик найшлы, – упавшим голосом произнес Калашник. – Забор и той не проломыть!
– На складах пошуруйте! Не може быть, чтоб в таком городе на складах динамита не было!
– Пошукаем, батько! Постараемось! – заверил Калашник и со своей ватагой двинулся к двери.
Махно посмотрел на связанного человека в натянутой на глаза шляпе:
– А это шо за чучело вы привели?
– Подарок тоби, батько, – улыбнулся Калашник.
– Сам прокурор губернии!
Сашко небрежно снял с приведенного человека шляпу, и Махно узнал своего давнего знакомого, следователя, несмотря на то что со времени их встречи прошло лет десять, если не больше. Все такая же вытянутая огурцом, наголо обритая голова, строгий вид, а главное – на сером мундире серебряный знак Военно-юридической академии с надписью посередине «Законъ». Да, это был он, строгий законник Кирилл Игнатьевич из Одессы, который когда-то присутствовал на провалившемся опознании Махно.
Постарел, осунулся, стал прокурором, но все так же подтянут и надменен.
– От эт-то встреча! – даже ахнул от неожиданности Нестор. – Помнится, в девятьсот восьмом вы былы всего лишь следователем… Хорошую карьеру сделали!
Кирилл Игнатьевич не ответил.
Махновцы с интересом наблюдали за этой необычной встречей.
Глыба встал.
– У вас тут свои разборки.
