Махно впервые командовал такой армией, собранной с миру по нитке. Не все были хорошо обучены. Хромала дисциплина. Понимал: не надо бы пока идти на Катеринослав. Большой город, около двухсот пятидесяти тысяч жителей. Не брал он еще такие города. Не было опыта…
Бывший приказчик появился почти вовремя, опоздание на какой-то час в таком деле вполне простительно. В форме австрийского цугфюрера, в сопровождении еще одного махновца, Кляйн бесшумно возник из темноты, словно проявился на фотографической пластинке.
– Ну, докладай! – с ходу попросил Нестор.
Его тяготило бездействие, волновала неопределенность.
– С железнодорожниками в Нижнеднепровске договорено. Хлопцев перевезут. В пять утра рабочу смену в город повезут. С ними.
– Шо в городе? – спросил Махно.
Кляйн рассказал о том, в чем за короткое время смог сам разобраться. В городе еще держались оккупанты, не успевшие покинуть Украину из-за нехватки транспорта. Они скучились в одном районе, никого не трогали, ни во что не вмешивались, однако бешено сопротивлялись, если возникала угроза их жизни.
В нижней части города формировался какой-то офицерский корпус. По слухам, деникинцы. Но их пока было мало, и никакой опасности они не представляли. Гнездышками, как птицы на большом дереве, обосновались большевистские группы. У заводов и промышленных кварталов начеку стояли «рабочие дружины», неплохо вооруженные, подчиняющиеся профсоюзам.
И при всем этом в городе как бы властвовали петлюровцы, которые, однако, ни один из своих приказов не смогли провести в жизнь.
Разве что из учреждений изгнали служащих, плохо говоривших на украинском языке. Поскольку город был в основном русскоязычный, то учрежденческая жизнь до поры до времени замерла.
Рабочие дружины и большевики были готовы вышибить Петлюру. Надеялись на помощь Нестора.
– А бронепоезд? Бронепоезд этого, мать его, генерал-хорунжего не стоит там, у моста? – вспомнил вдруг Махно.
– В городе его нет, это точно, – улыбнулся Кляйн, сверкнув в темноте зубами. – В городе он был бы как коняка в церкви.
У Махно отлегло от сердца. Бронепоезда он побаивался. А если бы он стоял у моста, пришлось бы бесславно сворачивать поход…"
"К рассвету они уже были у Днепра. Впереди был длиннейший мост, за ним тусклыми огоньками мерцал большой город. Река еще не стала, по темной воде плыли огромные льдины, поднимался пар. Но забереги уже застыли. Реку вот-вот скует мороз…
Темно, только фонари тускло светились на станции в Нижнеднепровске.
