Смолк пулемет…
Не выдержали австрияки и немцы! Побросав винтовки, побежали из села. Некоторые обрубали постромки, вскакивали на лошадей. Мчались на фурах. От брошенной кем-то из партизан гранаты разлетелся на куски артиллерийский передок со снарядным ящиком. Полыхнуло так, что загорелись соломенные крыши ближних хат…
И – тишина. Возле все еще дымящихся хат стали собираться жители села. Все были взволнованы небывалой победой. На улицах, во дворах и на огородах валялись изуродованные в бою пушки и пулеметы, лежали убитые оккупанты.
Люди требовали митинга! Это новое, короткое, как выстрел, слово с питерских и московских уличных собраний докатилось уже и сюда, в глухую украинскую провинцию.
– Даешь митинг!
– Якый тоби митинг, придурок?! Для його ця… як вона… трибуна нужна!
– Нестора! Махна сюды! Пиднимить його!
Нестора подняли на снарядный передок. Юрко помог ему удобно пристроить перевязанную ногу.
В руках у многих сельчан появились копотные самодельные факелы. Осветили стоящего на снарядном передке Махно.
– Нестор! – закричал из обступившей его толпы все еще разгоряченный недавним боем Лепетченко. Повязка на его голове пропиталась кровью. – Веды нас куда скажешь! Хоть до чорта в пекло!
– Нестор! – поддержал приятеля Каретников. – Будь нашим батькой!
– Батькой! Нестора – батькой!
– Мы с тобой, Нестор Ивановыч! Не отказуйся!
Затерявшись в толпе, Щусь молчал. Он не ожидал такого предательства от Каретникова.
– Батько!..
– Батько Махно!..
Общие слезы и общий восторг.
Каждый норовил дотронуться до Махно.
Нестор затуманившимися от слез глазами видел лица людей. Слышал крики. Это была высшая минута его славы.
«Батько» – так называли козаки своих военачальников, которые завоевывали сердца народа. Таким был славный запорожский полковник, кошевой атаман Иван Серко, кумир его детства. Батько! Отец для всех, даже для стариков!
– Батько Махно!.. Батько…
– Батько! – кричал уже и Щусь, заражаясь общим настроением.
Не было и нет выше звания на Украине! Что там фельдмаршалы и генералы, которым вручали ордена, эполеты и жезлы в роскошных залах? Не на площадях вручали! Не народ!
– Спасыби вам, – бормотал Нестор сквозь слезы.
– Спасыби!.. Я только для вас… Спасыби!
«Он должен был родиться всемогущим или вовсе не родиться»…
Глава двадцатая
Играла музыка… Ранней украинской осенью восемнадцатого года в братской могиле хоронили бойцов анархии. Без гробов: некогда! Опускали одного за другим в большую яму.
