Став на колени, Махно перевернул ее тело, прислушался: не дышит ли?
Тоненькая струйка крови стекла по шее девушки. Должно быть, в последнем приступе удушья она рванула на себе тонкий шелк, и ее грудь оказалась почти открыта. Нестор поправил разорванное платье, прикрыл грудь, провел рукой по глазам, опуская веки. Лицо его было мрачно.
– И скажи, другий раз – и в ту ж саму ногу, – пожаловался Нестору Левадный.
– Какого черта ты гранату бросил? – зло спросил Махно. – Кто тебе велел гранаты кидать?
– Надо було, – оправдывался, кривясь от боли, Левадный.
– Мене, бачишь, и самого гранатой ранило…
– Лучше б убило! – прошипел Нестор.
В зал вбежал Грузнов:
– Уходить надо, Нестор Иванович. Один гад на коне успел уйти. Счас все Гуляйполе поднимет!
Махно, словно не слыша, последний раз взглянул на прекрасную панночку и пошел из зала. Но не к выходу, а к лестнице, ведущей наверх. Поднялся в знакомый коридор. Подошел к двери, вошел в комнату, где он прожил несколько счастливых месяцев с Настей.
Теперь здесь была девичья спальня Винценты.
Картинки, фотографии на стенах, зеркала… Следы поспешных сборов для выхода к приглашенным: платья на кровати, раскрытая пудреница, помада у зеркала… На этажерке – книги. А чуть выше – музыкальная шкатулка. Та самая, подаренная им Насте в невесть каком году.
Нестор взял шкатулку в руки, крутнул ручку. Но ящичек не отозвался, только захрипел в ответ. Он подержал его некоторое время, осторожно поставил обратно и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. И тут случилось необъяснимое: из комнаты до него донеслась до боли знакомая мелодия.
Нестор приоткрыл дверь и увидел, что шкатулка отчего-то, может, от сквозняка, упала с этажерки, катилась по полу и издавала щемяще печальную мелодию…
Нестор молча прошел к тачанке, уселся на заднем сиденье, где его ожидал Левадный. Юрко Черниговский резко сорвал с места лошадей. Они проскочили в ворота мимо убитых вартовых. Кавалькада помчалась по пыльной дороге прочь от усадьбы. Вырвалась в степь…
Марко с перевязанной ногой поддерживал Нестора.
Его начинала бить дрожь, судороги сотрясали тело. Марко навалился на него всей своей многопудовой тяжестью:
– Заспокойся, Нестор!.. Заспокойся! Гоны, Юрко! Скорише!
Юрко на мгновение оглянулся.
– Не дывысь сюды, Юрко! Не надо! Хиба не знаешь, шо з Нестором Ивановычем од переживаниев робыться? Чого дывыться? Гоны!
Во весь опор самой первой мчалась по степи тачанка с Нестором. Замыкала кавалькаду громыхающая телега с пулеметчиками.
