– Нестор! – юродствуя, закричал Федос. – Горе! Як жыть? У нашого имения больше нема наследника!
Махно не ответил. Он мрачно смотрел, как ссутулившийся Иван Лепетченко часто крестился и шептал слова молитвы.
– Ты шо, Иван, заупокойную читаешь?
Младший Лепетченко продолжал креститься, наклонив голову и глядя себе под ноги.
Опустел мост. К костру подсели свободные от дежурства черногвардейцы: Щусь, Сашко Лепетченко, Калашник, Каретников, Савва…
– Хоть ночью воны, може, не пойдуть, – сказал Сашко.
– Заморывся за день…
Иван подошел к брату, протянул ему свою винтовку:
– Возьми.
– А ты куда?
Иван молча пошел прочь от костра.
– Иван! – крикнул Сашко. – Куда ты?
Младший брат обернулся:
– Погано, Сашко… Батьку свого мы сами убили, попа убили, багато народу поубивали, потопили. Не буде нам счастья, хлопци. Грех велыкый!
– Ну и куды ж ты?
– До Бога.
И он продолжал медленно идти вверх по белому снежному косогору, оставляя четкие следы.
– Иван, мы клятву на крови давалы! – закричал ему вслед Сашко.
– Помнишь, Иван? Там, в кузни! Не можеш ты нас оставыть!
Но Иван уходил все дальше и дальше.
Сашко схватил винтовку, передернул затвор. Поблескивающий медью патрон скользнул в казенник.
– Стой, Иван!.. Стой, кажу!.. – в отчаянии закричал Сашко. – Не изменяй нашему братству!
Он начал целиться в фигурку, темным пятном выделяющуюся на склоне.
Но Махно отвел рукой ствол «винтаря»:
– Не надо, Сашко. Единый твой брат.
Другого не будет.
Уходил Иван…
Поздним вечером, укладываясь у костра на кожушок, Щусь прошептал Сашку Лепетченко:
– Нет, не тот стал Нестор! Раньше был как стальной штык. А теперь! Сколько офицерья отпустил! Жалостливый стал!.. Это она все, она! Погубит она Нестора… Бабы, они все такие: из стали тесто могуть замесить…
Сашко, уткнувшись в овечью шерсть, беззвучно плакал. Он чувствовал, что брат ушел от них навсегда.
Глава вторая
Владислав Данилевский вынырнул из ледяного коридора.
Днепровская струя заталкивала его в новую западню, но, оказавшись на чистой воде, последними усилиями, отчаянно загребая мощными руками, капитан пристал к береговой закраине. Ломая лед и кровяня руки, выбрался на заснеженный берег. Перевел дыхание. От него шел пар.
Он заставил себя бежать. В сторону от реки, в сгущающуюся темноту. Голые ступни упрямо топтали снег. Капитан хотел жить и знал, что ему нельзя останавливаться.
