— А, всегда рада, милый. Я и сама была счастлива! Мне так не терпелось устроить ваше свидание, что я насилу дождалась.
— Если бы и Нэн была здесь.
— Тогда все было бы просто идеально! — взволнованно согласилась Папа.
Мак сидел молча, не понимая, что она имеет в виду и как на это реагировать.
— Ну разве Мисси не удивительная! — Она покивала головой. — Боже, боже, боже, я особенно ее люблю!
— И я тоже! — Мак просиял, подумав о своей принцессе у водопада.
Принцесса? Водопад? Погодите-ка! Папа наблюдала, как у него в голове все становится на свои места.
— Совершенно очевидно, что ты знаешь о том, как любит мои дочь водопады и как нравилась ей легенда о принцессе мултномахов. — Папа кивнула. — Так вот к чему все это? Ей пришлось умереть, чтобы я изменился?
— Да ты что, Мак! — Папа распрямилась в кресле. — Я так дела не делаю.
— Но она очень любила эту легенду.
— Конечно любила. Именно благодаря ей пришла к пониманию того, что сделал Иисус для нее и всего человечества. Истории о личностях, готовых по доброй воле отдать свою жизнь ради спасения других, это настоящая путеводная нить в вашем мире, они открывают и ваши устремления, и мое сердце.
— Но если бы она не умерла, я не был бы сейчас здесь…
— Мак, из того, что я в совершенстве умею извлекать добро из невыразимых трагедий, не следует, что я эти трагедии и провоцирую. Даже думать не смей, что если я пользуюсь каким-то моментом, то сама его и подстроила, или же нуждаюсь в нем для осуществления своих целей. Это всего лишь даст тебе ложное представление обо мне.
Милосердие не нуждается в страданиях, чтобы существовать, но там, где есть страдания, ты обнаружишь и милосердие, во множестве проявлений и оттенков.
— Слышать это — большое облегчение. Мне было невыносимо думать, что из-за меня оборвалась ее жизнь.
— Она не твоя жертва, Мак. Она была и всегда будет твоею радостью. Для нее в этом и заключен смысл.
Мак откинулся в кресле, обозревая вид, открывавшийся с крыльца.
— Я чувствую себя таким переполненным!
— Ну так ты же слопал почти все лепешки.
— Я не об этом, — засмеялся он, — и ты это знаешь. Мир выглядит в тысячу раз ярче, и я чувствую себя в тысячу раз легче.
— Так и есть, Мак! Нелегко быть судьей целого мира. — Улыбка Папы убедила Мака, что новая тема вполне безопасна.
— Или судить тебя, — прибавил он. — У меня в голове был такой кавардак… Я совершенно не понимал, кто ты в моей жизни.
— Нет-нет, Мак, у нас с тобой были и чудесные моменты. Так что не надо сгущать краски.
