— Но готов ли ты отказаться от власти и защищенности, какие оно тебе обещает? Вот в чем вопрос.
— Что ты имеешь в виду?
— Ложь — это маленькая крепость, внутри ее ты якобы в безопасности, чувствуешь себя полновластным хозяином. Из этой крепости ты пытаешься управлять своей жизнью и манипулировать другими людьми. Однако крепости нужны стены, и ты их строишь. Это оправдания для твоей лжи. Будто бы ты лжешь, чтобы защитить кого-то, кого ты любишь, спасти от боли. В ход идет все, что угодно, лишь бы тебе было уютно внутри твоей лжи.
— Но я не сказал Нэн о письме только потому, что оно могло причинить ей сильную боль.
— Вот видишь? Ты уже начинаешь, Макензи, оправдывать себя. То, что ты сейчас произнес, неприкрытая ложь, и ты не видишь этого, — Она снова подалась вперед, — Хочешь, я скажу, в чем правда?
Мак знал, что Папа глубоко копает, и где-то в глубине души он был рад, что они заговорили об этом, ему даже хотелось засмеяться вслух. Он больше не стеснялся.
— Не-е-ет, — протянул он в ответ и улыбнулся.
— Но все равно продолжай.
Она тоже улыбнулась, затем посерьезнела.
— Правда в том, Мак, что ты вовсе не пытался уберечь Нэн от боли, когда не сообщил ей о случившемся. Причина в том, что ты боялся, как бы тебе не пришлось иметь дело с переживаниями, и ее, и своими. Переживания пугали тебя, Мак. Ты лгал, чтобы защитить себя, а не ее!
Он выпрямился в кресле. Папа была совершенно права.
— И более того, — продолжала она, — такая ложь — это есть нелюбовь. Твоя ложь делает невозможными твои взаимоотношения с Нэн и ее взаимоотношения со мной.
Если бы ты рассказал ей, может быть, она сейчас была бы здесь.
Слова Папы были словно удар кулаком в солнечное сплетение.
— Ты хотела, чтобы она тоже приехала?
— Это было бы твое и ее решение, если бы ей выпал шанс его принять. Дело в том, что ты просто не сознавал, что происходит, Мак, поскольку был так озабочен, защищая Нэн.
И снова его охватило чувство вины.
— Так что же мне теперь делать?
— Расскажи ей все, Мак. Сразись с боязнью выйти из темноты и расскажи, попроси прощения, и пусть ее прощение тебя исцелит.
Попроси ее молиться за тебя, Мак. Рискни быть искренним. Когда ты снова запутаешься, снова попроси у нее прощения. Это же процесс, милый, жизнь достаточно реальна сама по себе, если ее не затеняет ложь. И помни еще, что я больше твоей лжи. Я могу действовать за ее пределами. Однако это не оправдывает наличия лжи, не прекращает начатых ею разрушений и не защищает других от ее ударов.
