Нам было что обсудить, но, так как разговор касался и хозяйки пещеры, которая не спешила покинуть нас, мы были вынуждены молчать, переглядываясь, да подмечать новые странности в ее поведении.
Ёлка почти не ела, что я заметил уже во второй раз, она лишь попробовала маленький кусочек рыбы, да то потому, что мы усиленно его ей предлагали. На мой простой вопрос, чем она обычно питается, она ничего не ответила, бросив на меня рассеянный взгляд.
Удивляла еще и ее способность практически что угодно выпросить у этой странной планеты.
Лерой, конечно, молодец, смогла все же рыбу нам «наколдовать» на завтрак, быстро девчонка наловчилась. И, мне кажется, что тогда, в реке, Шейн именно с ее подачи рыбу «поймал».
А что касается Ёлки, то она нам и дрова наколдовала, и Клауса практически с того света вытащила. Хотя его кивок в ответ на мой вопрос, не Ёлка ли такое с ним сделала, заставлял сильно задуматься, так ли она проста, и не угрожает ли нам рядом с ней большая опасность, чем без нее.
Я покосился в сторону хлопочущей над Клаусом Лерой и невольно залюбовался ее стройной фигуркой, а еще самоотверженностью.
Сегодня она спала мало, но и завтрак нам добыла, а теперь еще с нашим товарищем возится, кормит его из рук — настоящая боевая подруга! Пожалуй, Тилбот прав, такими женщинами было бы очень неплохо разбавить команды планетарных стражей.
Левую сторону лица словно обожгло чьим-то пристальным взглядом, повернувшись, увидел, что на меня смотрит Ёлка. Нехорошо смотрит. Чувство опасности буквально накрыло меня с головой, в глазах потемнело, перехватило дыхание, но это ощущение так же, как внезапно появилось, так и схлынуло.
Ничего нам, не говоря, девушка поднялась и, соблазнительно виляя бедрами, пошла по лестнице. Не сговариваясь, мы быстро сбились в кучу, торопясь обменяться своими мыслями.
— Шейн! Следи за верхней площадкой. Как эта появится, покашляй! — распорядился Тилбот.
— Будет сделано, командор! — прорычал здоровяк и развернулся лицом к лестнице.
— Ну что, у кого какие наблюдения? — Тилбот окинул нас мрачным взглядом.
— Я первая! Это важно! — Лерой, нервно оглядываясь то наверх лестницы, то на Клауса, зашептала: — С вашим другом дело не совсем хорошо! Да, физически он почти восстановился, что не может не удивлять, но зато он не может говорить! Совсем!
— Это как это? С чего? — мы обернулись.
— Клаус! Это так? Ты не можешь говорить?
Наш блондин покрутил отрицательно головой.
— Так давайте к нему подсядем!
Мы переместились, окружив товарища.
