Представила его форму, коричнево-зеленый оттенок кожи, переходящий в золотистый на животе, крупные плавники и желто-бордового цвета хвост. Представила, как от самых жабр тянется цепочкой крупная серебристая чешуя, находя одна на другую, наподобие черепицы. Я настолько явно вообразила себе рыбу, что даже почувствовала ее запах! В последний момент мелькнула мысль, что, наверное, нужно представлять ее, находясь в воде, иначе не получится, и тут же что-то склизкое сильно ударило меня по пальцам. Я широко распахнула глаза и ошарашено уставилась на бьющуюся у моих рук огромную рыбину!
Я подняла глаза и увидела вскочивших от издаваемого карпом шума мужчин.
Они не менее удивленно смотрели на мою «добычу».
— Лерка, у тебя получилось! — Трой скатился со своего спального места и, подхватив на руки карпа, удивленно присвистнул. — Ничего себе экземпляр! Думаю, больше десяти килограмм будет! Ну, всё, теперь нам голод не страшен! Шейн, разжигай костер, завтракать будем!
— Да ведь дров больше нет! — здоровяк, пожав плечами, задумчиво почесал голову.
— Так пойди, поищи! Нет, точно девушек потребую брать в планетарные стражи! — проворчал командор, одобрительно поглядывая то на жирного карпа в руках Троя, то на меня.
Я посмотрела на Ставроса. Мужчина сидел, сцепив в замок руки, и бросал хмурые взгляды на лестницу. Я уже знала, беспокойство этого стража сам по себе тревожный признак. Мужчины переглянулись.
— Что? Ставр, ты что-то чувствуешь? — командор нахмурился, проследив за взглядом Ставроса, — что-то с Клаусом?
В этот момент со стороны каменной площадки послышался шорох, посыпались мелкие камушки, и на верхней ступеньке показался наш товарищ.
Он стоял, покачиваясь, и походил на тень самого себя. Кто-то из мужчин удивленно присвистнул. Ставрос в несколько шагов оказался наверху и с осторожностью помог Клаусу спуститься, усадив того на коврик и прислонив спиной к скале.
— Клаус! Клаус! Ты говорить-то можешь? Что с тобой случилось? Где Ёлка?
Я с ужасом смотрела на осунувшееся лицо молодого мужчины.
Не верилось, что еще вечером он имел мускулистый торс и был полон сил. Сейчас перед нами сидел похожий на анорексика человек, с обтянутой тонкой пергаментной кожей головой и впалыми щеками. Еще вчера живые и задорно блестевшие глаза подслеповато щурились из ввалившихся глазниц, окруженные черными кругами.
— Он что, постарел? — вопрос Шейна стеганул по нервам, подтвердив то, что этот кошмар мне вовсе не мерещится.
