Штакетник вновь охладил его пыл парализующим ударом, и теперь обозленный мужик, валяясь в пыли, вращал налившимися кровью глазами, и остервенело, мычал, мысленно осыпая ругательствами девушку, заочно меня и всю нашу чудесную планету. Да, не всем здесь жить, не всем!
Пока я ждала, когда Хаайолла вернется, подумала про Ставроса, которого, в последнее время очень редко видела. У стражей было ответственное и важное задание, и они в основном связывались с нами по личному комму, а вернее, с моим отцом.
Командор отчитывался ему о подходящих, на их взгляд, для строительства поселений местах, а также стражи подыскивали ровное место для возведения первого на Аэлите космодрома.
Хаайолла ловко взобралась на «гостевое кресло».
— Лерой, а что теперь с ним будет?
Приказав своему «коню» трогаться, я рассеянно посмотрела на нее.
— Что будет? Да ничего. Отлежится, да сам встанет. Земля теплая.
— Да я не об этом.
Я кивнула, поняв ее вопрос.
— Не уживемся мы с ним, сама видишь.
Это уже взрослый человек, чтобы его перевоспитывать. Если у него нет внутреннего понимания, что людей нельзя оскорблять, унижать, принуждать силой к чему бы то ни было, то нам с ним не по пути.
— Но я, же смогла понять, — опустив голову, тихо ответила девушка.
— Смогла. Потому что у тебя была цель! Добрая цель, достойная! Ты хотела жить в обществе себе подобных, стать одной из нас! И, должна сказать, у тебя это очень хорошо получается! — с улыбкой закончила я. — Как у тебя дела с обучением женщин?
Хаайолла резко подняла голову, ее глаза возбужденно заблестели.
— Очень хорошо! Мне нравится учить, и они стараются! У них уже много чего, получается! — взахлеб принялась рассказывать девушка, а я ее слушала и удивлялась, вспоминая высокомерную дикарку с замашками хищницы. Теперь никто бы не узнал в ней ту самую Ёлку! Сейчас ее звали ее полным именем, и она считалась сестрой-близняшкой Матильды. Кстати, девушки довольно быстро нашли общий язык, и я бы сказала, что они сдружились.
Мы подъехали к дому моего отца, и я осталась сидеть на Заурусе, дожидаясь, пока Хаайолла подставит к его боку специально сделанную для меня Емельяном лестницу. Поставив ногу на первую ступеньку, я аж задохнулась от прострелившей мою поясницу жуткой боли. Спустя несколько секунд, отдышавшись, я вытерла рукой покрывшийся испариной лоб и тихо выдохнула:
— Кажется, начинается. Позови скорее отца!
Глава 72.
