С минуту он разглядывал пухленькую белокурую девчушку, а затем, подняв на меня темные, словно омуты, глаза, хрипло произнес:
— Это твоя?
И, не дав мне и рта раскрыть, добавил:
— Что ж, желаю тебе счастья, — и тут же скрылся в толпе.
Я же осталась стоять на месте, оглушенная осознанием, что шанс на то, что у моего сына будет отец, снова упущен! И теперь уже навсегда.
Глава 54. Таури
Ставрос
Небо над городом привычно сверкало красочными голографическими вывесками, зазывая, предлагая и соблазняя. Я устало закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
Внизу загудел скруббер, ультразвуком очищая корпус моего новенького шаттла от окалины, которая неизменно образовывалась при входе корабля в атмосферу."
"Командор в этот раз не подвел, честно выделив мне часть награды, обещанной за спасение ученого. И я, наконец, смог осуществить свою мечту! А именно, купить шаттл планетарного разведчика, со всеми сканерами и другой аппаратурой, облегчающей задачи по разведке и поиску объектов.
И да, я ушел из команды Тилбота, став одиночкой.
Но, как, ни странно, опытные стражи без команды тоже были нарасхват, поэтому без работы я не сидел, порой даже выбирая, какой заказ взять.
Вот только старался держаться подальше от планеты Таури, родины Лерой. Я вообще хотел как можно быстрее забыть эту девушку, которая запала мне в душу и так низко поступила, отказавшись даже поговорить со мной, сказать мне в глаза, что нищий бродяга не пара дочери известного ученого и триллионера, в придачу.
Я невольно сжал зубы, вспомнив, что, как дурак, стоял под дверью ее каюты, прося открыть и поговорить со мной. Хотя бы попрощаться. Но за дверью была тишина. Не помню, как я тогда вернулся на крейсер. Но до самого взлета я просидел у себя в каюте. Да и потом, всю неделю выходил лишь за едой, не желая ни с кем общаться. Командор и ребята, видимо, все поняли и лишь провожали меня грустными понимающими взглядами, не навязывая свое общество, за что я был им благодарен.
Мой персональный комм ожил веселой трелью.
Я ответил. Появившееся на экране добродушное лицо одного из операторов скруббера сообщило, что все готово. С хрустом потянувшись, я скользнул вниз по металлическому шесту аварийной высадки. Несмотря на поздний вечер, космодром был залит ярким светом, что делало прием работы делом совершенно формальным. Серебристые бока моего шаттла говорили сами за себя, отбрасывая веселые блики на гладкое черное покрытие космодрома.
