– Он маленький, ему плохо без меня.
– Он мужчина.
– Ему трёх лет нет. Ему страшно. Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что он не запомнит, какое чудовище его отец.
– Он ещё совсем мал, я воспитаю его как мужчину.
– Он тебя возненавидит, – выплюнула в лицо Нафизу. – И всю жизнь будет ненавидеть. Нет ничего хуже, чем насильно оторвать ребёнка от матери.
– Но ты же позволила себе оторвать его от отца.
– Я тебе уже сказала, что я спасала себя и ребёнка. Да, возможно, я сделала ошибку. Но я всю жизнь полагалась только на себя, Нафиз.
Чего ты хочешь? Чтобы я извинилась? Прости меня, прости, – я говорила искренне, потому что в душе я понимала, что ему было тоже больно. Очень больно.
Он молчал так долго, что мне казаться, будто он ушёл, а я снова впала в ступор. А его образ – теперь уж точно галлюцинация.
– Час до обеда и час перед сном. И постарайся не заставить меня пожалеть, Хэриб, – в итоге выдал он глухо.
– Спасибо, – тихо прошептала я, прикрыв глаза и чувствуя, как по щекам вновь покатились едкие слёзы.
– И поешь. Не хочу потом объяснять сыну, что его мать уморила себя голодом.
– Когда меня пустят к Пете?
– Теперь его зовут Хажира, что значит камень. Так переводится на арабский имя Пётр. Сейчас ночь, и он спит. И ты поешь и ложись, чтобы утром он увидел мать в нормальном виде.
Нафиз сделал ко мне шаг, а потом вдруг протянул ко мне руку, заставив всю сжаться то ли от страха, то ли ещё от каких забытых чувств, подцепил пальцем край кофты и сдвинул в сторону, обнажив плечо.
Сглотнул, нахмурившись.
Я тоже посмотрела и увидела, что моё плечо всё синее после ушиба. Огромный кровоподтёк.
– Окажите ей необходимую помощь, – распорядился прислужнице.
А потом он развернулся и ушёл, а я почувствовала, как тугие ремни в груди начинали отпускать. Я снова в полной мере ощущала своё тело, кровь устремилась по сосудам быстрым током, заставляя руки и ноги, наконец, потеплеть. И даже стать горячими. Это усилило боль в плече, которого только что коснулись мужские пальцы.
Оно вспыхнуло. И кожа, и внутри.
Не зря существует фраза, что чтобы сделать человека счастливым, надо у него что-то важное отобрать, а потом вернуть обратно. Это работает.
Я подвинулась к столу и заставила себя немного поесть. Завтрашняя встреча с сыном мотивировала, хотя аппетита не было абсолютно.
А потом откинулась на стену и прикрыла глаза, позволяя прислужнице обработать каким-то лекарством моё плечо.
