Как может женщина убить ребёнка? Как? Что в ней сломалось?
Это ведь противоестественно. Это дичайшая, невероятнейшая ошибка природы…
С последним, рвущим в клочья грудь криком, меня сводит судорогой боли. А потом в глазах темнеет, но я успеваю увидеть жуткую трагическую картину.
Нафиз прижимает к себе сына, а вокруг него на земле три мёртвых женщины, каждая из которых его по – своему любила…
* * *Ничто и никогда меня так сильно не раздражало, как назойливый монотонный писк. Казалось, он врезался в мои барабанные перепонки, намереваясь проделать в них дыру.
Хотелось поднять руки и зажать уши, чтобы не слышать этот жуткий отвратительный писк, но сделать этого не получалось. Что-то мешало моим рукам."
"Это раздражало настолько, что я пересилила себя и попыталась открыть глаза. А потом будто в секунду меня засунули на детский праздник или что-то подобное, где органы чувств сходят с ума от перегрузки. Звуки, запахи и яркий свет ворвались в моё восприятие, заставив внезапно почувствовать своё тело.
В горле огонь и пустыня, в венах иглы, правое плечо будто влито в бетон.
Но это всё оказалось совершенно незначимым, когда в голову ворвались воспоминания произошедшего накануне.
Петя!
– Тише, сайеда, тише, – раздался рядом со мной мягкий женский голос. – Не шевелись, тебе нельзя.
– Петя… мой мальчик… – прошептала я сквозь боль и в отчаянии посмотрела на медсестру.
– Я не понимаю, – отозвалась девушка в белой одежде.
– Сын, – повторила я по-арабски и сжала её руку.
– Сейчас – сейчас, – закивала головой она и что-то нажала на аппарате рядом с моей кроватью. – Жди.
Медсестра выскочила за дверь, и буквально через несколько секунд в палату ворвался Нафиз.
– Хэриб, – выдохнул он, бросившись ко мне и заключил моё лицо в свои тёплые ладони. – Хэриб…
Он смотрел в мои глаза не отрываясь, а в его взгляде я увидела тяжёлую муку и печаль.
– Петя… – прошептала, ощущая, что совсем не хочу возвращаться в жизнь, если там… если там не будет…
– Он спит, – ответил Нафиз, и я до боли в лёгких выдохнула и прикрыла глаза.
– Тут рядом, в соседней палате. С ним всё хорошо.
Слава Иисусу, Аллаху, Вселенной и всем – всем, кого я должна поблагодарить! Искренне! От души!
– Ты тоже будешь в порядке, – улыбнулся он, тоже уже совершенно не сдерживая слёз. – Пуля пробила лёгкое и раздробила ключицу, но ты поправишься, Хэриб. А потом… потом я тебя точно выпорю, поняла? За то что посмела рискнуть жизнью ради меня.
