Смотрели во все глаза, не моргая и не дыша.
Саффана стояла перед своей машиной одна. Ветер пустыни трепал её длинную абайю, а потом сорвал чёрный хиджаб и унёс в пески, а длинные волосы цвета воронова крыла стал трепать, делая похожими на чёрных восставших змей.
Она словно вышла из восточной сказки, но страшной и пугающей.
Нафиз медленно пошёл ей навстречу, а потом остановился. Не знаю, говорил ли что-то он, но Саффана точно молчала. Нам было видно, как плотно она сжимала свои пухлые губы и лишь смотрела тяжёлым, полным ненависти взглядом.
А потом она подняла руку, в которой был зажат пистолет…
– Нафиз, – прошептала Рамира, побледнев до цвета мела, а потом рванула на себя ручку двери и выпрыгнула из машины."
"– Рамира, стой! – вскрикнула я и тоже выскочила на улицу, бросилась за ней, пытаясь удержать, но мои пальцы успели лишь скользнуть по ткани её платка.
Водитель тоже выбежал, но все как один мы затормозили по знаку Нафиза в паре метров за его спиной, как раз когда он опускал на землю пистолет по приказу Саффаны.
Она окинула отсутствующим взглядом сначала водителя, кивнула ему положить на землю и его пистолет, потом посмотрела вскользь на Рамиру, а потом остановилась на мне, и её взгляд потемнел от ярости и ненависти.
– Чужестранка с ледяными глазами, – проговорила она севшим голосом, который бывает у людей, что много и долго плакали. – Та самая…
Наверное, она хотела сказать что-то ещё в мою сторону, но вдруг снова перевела взгляд на Нафиза.
– Скажи мне, Нафиз, скажи, чем эта русская так смогла тебя околдовать? Как так вышло, что вместо меня, вместо твоей принцессы, твоей хабиби, которую ты звал своей с самого детства, ты выбрал её? – по её щекам потекли слёзы, потянув за собой чёрные дорожки туши.
– Вместо меня – той, которая была бы твоей шейхой, твоей женой, твоим тылом, что шла бы с тобой плечо к плечу, что любила бы и ласкала тебя ночами, ты выбрал чужую? А потом, когда она предала тебя, отдал предпочтение этой поломанной, которая не способна родить тебе наследников?
Она кивнула на замершую, словно соляной столб, Рамиру, сжавшую руки в страхе до белых костяшек.
– Ты отнял у меня положение, Нафиз, мечту. Опозорил и прогнал, унизив всю мою семью. Знаешь, что мне тогда сказал отец? Что я его недостойна! А теперь ты отнял у меня и мужа…
Рука Саффаны, удерживающая пистолет, задрожала. Её грудь вздымалась и опускалась, и, казалось, девушка сейчас упадёт в обморок.
– Карим предал меня, Саффана, – удивительно спокойно ответил Нафиз.
