Трудно будет привыкнуть, что теперь оно принадлежит младенцу, который если и станет похож на того Годреда, который жил в его мыслях, то лишь через много лет. Лучше какое-нибудь другое имя. Какое захочет Вито. У нее, помнится, тоже брат был, такой рослый, сероглазый и гордый. Как же его звали-то? Забыл. А Годредом можно будет назвать другого сына, который родится потом, через несколько лет, когда ему уже будет казаться, что все это – не живые его воспоминани, а сага."
"Только в это время Свен снова начал думать о Вито.
До этого прикасаться к ней мыслью было слишком страшно. У него стояла перед глазами та лодка, где лежал Годо со своей посмертной невестой – она была столь же юна, как Вито, столь же знатна родом и хороша собой. Но только ее мужу изменила удача, а ей пришлось разделить с ним эту участь – на то и жена. От этих мыслей и собственная его удача казалась Свену вдвойне, втройне драгоценной – ведь от нее зависит и судьба, благополучие, счастье Вито. Той, которую он силой оторвал от ее родовой Доли и завез за тридевять земель, чтобы сделать своей женой – только сейчас он по-настоящему начал понимать, как много на себя при этом взял.
Но пути назад не было, и ему предстояло стать таким человеком и мужем, чтобы Вито не жалела о своей судьбе.
Годо и его невеста и сейчас были со Свеном – не только в мыслях. Рано утром, пользуясь тем, что на зимнем холоде крада остыла довольно быстро, останки с кострища собрали в три больших горшка, чтобы дома насыпать над ними курган на жальнике близ Хольмгарда.
Свен не мог отделаться от этого сравнения: одна знатная дева теперь – прах в горшке, а другая ждет его дома живая и, быть может, скоро подарит ему сына взамен того брата, чье тело обратилось в прах… Если так случится, ему будет легче пережить эти три года до обещанного Улавом спокойствия.
Но ждет Вито ребенка или не ждет – встреча с ней сейчас была самой большой радостью, которую Свен мог себе представить. Улав предлагал ему отправить гонца в Хольмгард – сообщить, что поход окончен и что он вернется весной, но Свен отказался.
Хорошо бы, конечно, сообщить родичам, что он жив и возвращается с добычей, но тогда придется сообщить и про Годо… Не так чтобы он жаждал сам сказать об этом матери, отцу и Велераду, но знал, что должен быть с ними, когда они узнают. Чтобы рассказать им каждую малую подробность, какую они захотят узнать. Уж лучше им обождать вестей до весны.
Вито, конечно, огорчится, но больше за него, Свена.
