Верба сухая! Зачем хакан-бек на тех русов напал, когда они мирно домой шли и ему долю добычи выдали? Не напал бы – не обозлились бы они, не собрали бы войско в Хольмгарде. А не пришли бы те лихие братья – мы бы в битве верх взяли, на костях встали. Заранка, что ли, хакана подбила на то дело? Сам подумай!
– Удачу мы утратили, – вздохнул Хельв. – И тут Заранка причастна… Хоть и не ее вина. Зачем Ярдар ее Азару отдал? Своя девка, родная, вон! – Он кивнул на Мираву, имея в виду, что Заранка – сестра Миравы и свояченица Ольрада, а значит, Ярдар, как воевода, обязан был за нее заступиться перед чужаками.
– А он сплоховал… перед Азаром слабину дал… девку хазарину на потеху оставил… оттого и разгневались деды, удачу отняли. Это так."
"Мирава не спорила: Ольрад был прав, но и Хельв был прав. Предательства Ярдару она так и не простила и была убеждена, что именно за эту вину воевода утратил удачу. А уж его неудача вызвала русов из Холмгарда или из той Ледяной страны, где живут одни волоты из льда.
А что до гибели Азара… Кто проклял Азара и его дружину, Мирава знала совершенно точно. Кроме нее о том знал лишь старый дуб на валу, под которым она стояла в тот судьбоносный вечер, но дуб ее не выдаст.
– И что теперь воеводы делать думают? – медленно выговорила Мирава, стараясь не выказать ту смесь страха, негодования и сознания своей причастности, что в ней гудели, будто гром и молнии в туче. – Теперь эту избу сожжет? Раз я одна осталась… кого они знают, где найти?
Хельв досадливо крякнул.
Он не желал зла Мираве, которая была ему как дочь, но понимал, что ее опасения не без оснований…
– …Я б ее убил, злыдню скверную, но тогда проклятье с нами навек останется, – говорил Хастен у себя в избе, после того как остальные поверили в правоту Озоры. – Говорят же, что кто проклятье наложил, только тот и снимет, иначе с тобой до смертного часа оно. Надо, выходит, разыскать ее…
– На том свете, что ли? – угрюмо спросил Ярдар.
– Тебе видней. Ты убивал ее?
– Нет. Я ее и не видел с той поры…
– Стало быть, живы обе, и мать, и дочь.
– Они, сказывают, в сорок превратились! – вставила Дивея. – Лови теперь!
– Ты, мать, это дело лучше всех разумеешь! – хмыкнул Хастен; после всех событий он не боялся посмеиваться над грозной некогда и сварливой свекровью. – Особенно по части медведей… Ты видел, – обратился он к Ярдару, – чтобы она в сороку превращалась?
– Я – нет. Отроки сказывали…
– Отроки еще не то скажут, лишь бы девки слушали.
