Хельву, Уневе с ее будущим чадом, маленькому Безбедке, Вербине, Елине и Рдянке… Ольраду.
– Вот что. Раз уж ты, отец, послом заделался, – Мирава улыбнулась, стыдясь посылать старого кузнеца с поручением, – сходи, добро сотворя, опять к воеводам и скажи: сперва две гривны серебра матери за двор и все добро пропавшее, гривну сестре за бесчестье. Принесут – пойду их искать. Не принесут – даже и не пойду. А там сумею их уговорить, не сумею…
– Пойду, – Хельв встал. – Время терять нынче нельзя нам.
– И пусть лошадь дадут! – крикнул Ольрад ему вслед.
Милый их бурый Веприк, увы, остался в полоне и стал добычей Улава вместе со всем тархановским обозом…
Глава 4"
"Выехали на санях рано утром – Мирава и Ольрад. Куда они направляются, в Тархан-городце не объявили, да никто и не спрашивал. Заночевали в Ржавце и на другой день были в Честове. Огневида и Заранка устроились тут в избе одной вдовы, Милонежки, которая была только рада такому прибавлению к хозяйству – они привезли и свинью, и овец, и кур. Коз оставили пока на заселице у Немтыря, а тот за это взялся за зиму срубить лесу на новый двор.
Где его ставить, подальше от старого места или поближе, Огневида пока не решила.
Выше по Упе никто еще не проведал о скором и бесславном окончании похода на смолян, и Ольрад ничуть не стремился стать вестником несчастья.
– Я… не скажу им, что в походе был, – обронил он, когда до Честова оставалось несколько верст. – Скажу, захворал и дома засел. Не могу им рассказывать… что их ратники не воротятся…
Мирава только вздохнула.
Людям прямым, им обоим было неприятно кривить душой, но рассказывать о разгроме, о том, как собранные с волости и с Честова сыновья, мужья, отцы и братья пали костью на Угре, стали пленниками, сгинули в лесах им совсем не хотелось. У них и свое дело было непростое.
Завидев на реке чужие сани с чужой лошадью, многие жители Честова сбежались к воротам.
– Радята! – Велемер, здешний старейшина – среднего роста мужик с широким носом и клиновидной русой бородой, – вытаращил глаза, узнав Ольрада.
– А ты здесь откуда? Неужто тебя воеводы в поход не взяли? Провинился, что ли, чем?
– Прихворнул я, когда все собирались. А полечить меня было некому, так и ушли без меня. А я целый месяц… – Ольрад покашлял в рукавицу. – Вот, матушку навестить хотим. Пусть хоть теперь полечит. Как она?
– Да вроде все у них ладно. Сидит у Милонежки…
Все сошло гладко: если бы хоть какой нехороший слух успел сюда докатиться, Ольрада не отпустили бы так легко.
