– Лишних заводных лошадей у нас нет, – Карабай отпил из черной глиняной кружки, где был отвар сосновой хвои. – Многим пришлось самим на них сесть, потому что у них убили или ранили лошадь. Одну раненую лошадь мы съели, одну скормили вам. Но если мы отдадим вам заводных, то сами сможем ехать вдвое медленнее.
– Ну и что? У смолян конницы нет, они если и пойдут по нашему следу, то пешком. Вам нет нужды мчаться по сто верст в день, они и так нас не догонят.
– Но лошади будут идти под двойным грузом – и всадник, и все имущество.
Они будут уставать.
– Ты не хазарин, – наставительно вставил Тумак, – не умеешь жалеть лошадь. А лошадь для воина – как мать, жена, дочь, самое большое сокровище! Ты сам убедился – тот, у кого есть конь, обретает жизнь, а у кого нет – теряет.
– Но мои люди сохранили жизнь, неужели вы дадите нам погибнуть! Пешком и с пустыми руками мы недалеко уйдем и все останемся здесь на льду, к радости Улава и прочих русов!
Карабай слегка двинул косматыми бровями: дескать, ну так что же?
– А если смоляне нас догонят, то все мы попадем в челядь!
– Глядишь, я еще увижу, как тебя приведут в Итиль продавать! – усмехнулся Тумак.
– Или нет – увидит кто-нибудь в Кустантине. У нас ведь больше нет с князьями руси торгового мира, в Итиль они свои товары не привезут.
– Вы не можете бросить нас без помощи! Мы пошли в этот поход вместе, и доля у нас одна! Азар обещал нам, что мы как братья, все будем делить…
– Поход уже, считай, закончен, – Карабай покачал головой.
– И господина нашего, который вел нас, больше нет…
– Едва ли ты и сам захотел бы разделить с Азаром его нынешнюю участь! – добавил Тумак."
"Ярдар был недалеко именно от этого желания – лучше погибнуть в битве, чем замерзнуть под кустом!
– Да неужели ваши боги простят такое… – Ярдар хотел сказать «предательство», но не посмел, – такую жестокость? Есть у вас сердце, или в груди у тебя кусок льда?
– У меня есть сердце, и я понимаю, что тебе хочется сохранить своих людей.
Но мне хочется сохранить своих, а для этого мне нужны все наши лошади.
– И даже не думай украсть хоть одну, – предостерег Тумак. – Их хорошо охраняют, а любого, кто подойдет без разрешения, я приказал убивать на месте.
Ярдар в отчаянии пытался придумать какой-то другой путь к спасению, но тьма смыкалась там, где кончался свет костра, и не пускала мысль дальше. Трещали в огне сучья, стреляли искрами, подчеркивая молчание людей.
