Рысь отжал дверь плечом пошире и прыгнул внутрь…
Еще одна изба оказалась не заперта. Вот уже в трех избах одновременно шла драка. На снегу сидели связанные пленные – один, два… пятеро.
Только в одной избе нашлись достаточно трезвые и уверенные люди: успев схватить оружие, они сумели отпугнуть и выгнать нападавших вон. Но и сами выбежали следом, и здесь троих-четверых удальцов расстреляли сразу из десятка луков – к тому времени вилькаи уже сильно превосходили противника числом."
"Закончив, сошлись в середине веси.
Медведь велел подкинуть дров в почти погасшие костры, пламя взвилось, осветило углы срубов и холмики погребов. Старшие пересчитали своих: в последней избе оказались убиты Лунь да Еж, у пятерых обнаружились незначительные раны. Надежды на внезапность оправдались: по-настоящему мало кто из хазар успел оказать сопротивление. Лис преувеличенно стонал от боли, потряхивая перевязанной рукой – какой-то хазарин в суматохе вцепился в нее зубами, прокусил до крови, и его, как пиявку, не удалось отцепить, пока не отрубили голову – так уверял Лис.
Жабчепольские мужики уже выволакивали тела из домов и складывали на снегу у загорожи, на задах. Если обнаруживали, что кто-то шевелится, кончали его сами. Мстили за свои потери: хазары закололи трех овец, чьи шкуры и кости валялись на снегу. Самих хазар оказалось не так много, как жителям показалось с перепугу: живых и мертвых двадцать пять человек, а не сорок. Но лошадей было три десятка с лишним: те из хазар, что побогаче, имели заводных.
Те же мужики обнаружили и еще кое-что. Это кое-что пряталось под лавкой, за телом хазарина, и зашевелилось, когда тело потащили за ноги наружу.
– Не бейте меня! – завопило из-под лавки на славянском языке. – Я не ихний, я пленник!
Мужики позвали Медведя. Из-под лавки выполз мужик, и правда не похожий на хазар ни лицом, ни одеждой.
– Ты кто такой?
– Я из Кобылина, что на Жиздре.
– А сюда как попал?
– Так схватили меня и с собой уволокли.
– Свяжите пока, пусть со всеми посидит, – велел Медведь.
– Завтра разберемся, что за птица.
Битва закончилась, Жабче Поле осталось за вилькаями. Обрадованный Долгенько взял свои лыжи и побежал в лес за оставленными весняками, прочие мужики чистили избы от следов захватчиков, заново топили печи. Несколько изб и клетей вилькаи оставили для себя, раз уж есть возможность поспать в тепле. Обычай не позволял им входить в жилье своей волости, но чужого жилья запрет не касался.
