Сам он, дескать, всех их не видел, видел лишь два-тот таких же отряда, как налетал на Жабче Поле, но слышал, что, мол, так. Правда это или нет, пока было непонятно, но Кожан упрашивал Медведя отправить пленных к Улаву – тому непременно нужно их повидать. Медведь согласился, поставив условие, чтобы за каждого пленного им заплатили хлебом и полотном. Это Кожан мог обещать, и Медведь его же и отправил доставить добычу."
"Людей Улава конунга встретили скоро: еще до вечера на следующий день наткнулись на Угре на передовой дозор.
Улав, пройдя от Днепра по Осьме и Волосте, остановился в городце при впадении последней в Угру – Волоцке.
Это было очень похоже на те мечты, которым предается всякий отрок: вот пойду в поход, вернусь с полоном и добычей, чтобы все ахнули… Не хватало только красы-девицы, какой-нибудь княжеской дочери, но об этом Кожан пока не задумывался: до возраста, когда обычно женятся, ему оставалось еще года два-три. Ему и без того хватало славы: к конунговым дозорным он подъехал на хорошем хазарском коне, в хорошем хазарском седле, отделанном резной костью, со сбруей, усаженной бронзовыми бляшками.
Колчанов у него теперь было два: свой старый и новый хазарский, украшенный резьбой по бересте, полный стрел с отличными железными наконечниками. К хазарским лукам он тоже присматривался, но пока не выбрал себе по руке – были туговаты.
За Кожаном ехали еще четверо товарищей – Русак, Кряква, Выдра и Сыч – и каждый вел в поводу лошадь со связанным пленным хазарином. Тепляя, тоже связанного, вел сам Кожан – осторожность не позволяла вилькаям доверять чужаку, захваченному среди врагов, что бы он там ни говорил о себе, пусть хотя зятем Солнцевой Матери назовется.
За пленными еще пятеро вилькаев гнали табун из двух десятков лошадей. Лошади были нагружены всеми пожитками, взятыми у побитых хазар: их оружие, платье, что не слишком пострадало во время ночного избиения. Из оружия и одежды вилькаи разобрали себе, кому что подошло, но многое осталось: носить щиты, пусть даже легкие, плетенные из прутьев, они не привыкли, а длинные мечи, более тяжелые на нижнем конце, в пешем бою были менее удобны, чем привычные топоры.
Оставили себе и хазарские припасы – те были хороши тем, что занимали мало места и мало весили. Кроме вяленой конины и орехов, нашлись какие-то белые шарики, величиной с яйцо зимородка или дятла, и твердые как камень. Разгрызть эти «белые орехи» было весьма нелегко – Полевка зуб сломал и сильно ругался.
