Ее выразительные глаза нашли сына, бьющегося в руках Сяо Маня, и она протянула руки, чтобы забрать ребенка. В какой-то миг показалось, что Сяо Мань не отдаст ей ребенка. Он прижал к себе Чу Ланя, но освобожденная от сдерживающих пут призрачная супруга Чу Сюня сейчас была сильнее любого человека. Она с легкостью вырвала мальчика из его рук и прижала к своей груди. К сожалению, эта женщина умерла во время эпидемии, когда ее сыну не исполнилось даже месяца, и ребенок, конечно, не мог вспомнить ее. Чу Лань никогда не видел своей матери, поэтому в объятиях странной незнакомки продолжал отчаянно вырываться из ее рук, плакать и звать отца.
— Любимый мой, не плачь больше. Мама отведет тебя к твоему отцу.
Своими тонкими, как стебли бамбука, и белыми как фарфор руками княгиня Чу подняла ребенка и вышла из дверей храма. Она спустилась по мокрым от дождя ступенькам из серо-голубого известняка и остановилась перед барьером напротив Чу Сюня. При виде этого мужчины лицо призрака отразило сложную гамму эмоций от радости до печали.
— Муж мой, мы так давно не виделись... Как вы жили все эти годы?
Чу Сюнь не мог вымолвить ни слова. Он коснулся барьера дрожащими пальцами, не в силах отвести взгляда от молодой женщины. Его глаза налились кровью от сдерживаемых слез. — Лань-эр уже такой большой, — прошептала княгиня Чу. — А ты все такой же сдержанный. Я часто думала о тебе... Но ты... совсем не изменился... такой же красивый... Дай мне насмотреться на тебя.
С этими словами она протянула руку и положила ее на барьер.
Однако из-за своего призрачного тела женщина не могла пересечь границу. Все, что ей было доступно, это смотреть на человека, стоящего перед ней, сквозь золотистую световую завесу.
Чу Сюнь закрыл глаза. Ресницы его уже были влажными от слез. Он приложил ладонь к ладони госпожи и открыл глаза. Теперь их разделял только барьер, сквозь который они смотрели друг на друга так, словно только вчера встретились и полюбили друг друга.
Чу Сюнь, из последних сил сдерживая рыдания, выдохнул:
— Жена моя.
..
Эта пара была разлучена жизнью и смертью годы назад, но сегодня им выпала пара драгоценных минут, чтобы увидеться вновь.
— Жива ли яблоня, которую я посадила в тот год на нашем заднем дворе?
Чу Сюнь улыбнулся, но в глазах его были слезы:
— Ее ветви уже закрывают небеса.
Лицо княгини Чу осветила искренняя радость:
— Как хорошо.
Чу Сюнь заставил себя улыбнуться сквозь слезы и сказал:
— Лань-эр очень любит эту крабовую яблоню.
