— Учитель… — голос Ши Мэя звучал нерешительно, он странно посмотрел на Чу Ваньнина, потом перевел взгляд на Мо Жаня. — Вы же…
— Хм?
— Эм… На самом деле, не важно. Так как Учитель пришел, чтобы позаботиться об А-Жане, я, пожалуй, покину вас.
— Подожди, — сказал Чу Ваньнин.
— У наставника есть еще какие-то распоряжения для меня?
— Завтра ты отправишься в Персиковый Источник?
— Э?
Выражение лица Чу Ваньнин не отражало никаких эмоций. Через некоторое время он сказал:
— Иди, отдохни. Когда вы трое окажетесь вне ордена, то должны заботиться друг о друге и… — он помолчал немного, а потом добавил, — возвращайтесь скорее.
Когда Ши Мэй ушел, Чу Ваньнин подошел к кровати. Его лицо ничего не выражало, когда он, приподняв бесчувственного Мо Жаня, ложка за ложкой, начал кормить его отрезвляющим супом.
Мо Жаню не понравился кислый вкус, и он выплюнул суп. Казалось, это немного отрезвило его. Он открыл глаза и все еще расфокусированным взглядом уставился на Чу Ваньнина:
— Учитель?
— Хм.
.. Я здесь.
— Пффф! — Мо Жань сам не знал почему, но снова начал смеяться. Обворожительные ямочки на его щеках стали отчетливо видны, когда он передразнил. — Старший братец-небожитель…
Учитель Чу потерял дар речи. А Мо Жань лег на живот и заснул.
Чу Ваньнин боялся, что юноша простудится, поэтому остался сидеть рядом с кроватью, иногда поправляя сбившееся одеяло.
Снаружи старшие ученики не спешили ложиться спать. Со свойственным юному возрасту энтузиазмом они праздновали наступление Нового года.
Те, кто все еще держался на ногах, собирались группами по несколько человек в комнатах общежития. Молодые люди шутили, играли в домино и демонстрировали друг другу магические навыки.
Когда водяные часы Зала Даньсинь почти опустели, сигнализируя скорое наступление момента смены лет, ученики один за другим стали выбегать из своих комнат. Громко бабахали хлопушки и петарды, в воздух взлетели фейерверки. Искрящиеся цветы расцвели в небе, соперничая яркостью со светом звезд.
Эта суматоха и оглушительный грохот разбудили Мо Жаня.
Открыв глаза, он тут же схватился за пульсирующую от тупой боли голову. Тут он и заметил сидящего у его постели Чу Ваньнина. Его красивое лицо было как всегда спокойным и невыразительным. Заметив, что Мо Жань открыл глаза, он спросил:
— Этот шум разбудил тебя?
— Учитель ...
Стоило Мо Жаню обрести некоторую ясность сознания, он задался вполне логичными вопросами...
