После того, как мы просидели невесть сколько на полу, подол пришлось застирать. Влезать в мокрое не хотелось. Поколебавшись, я все же решила, что в сорочке, которая надевается под платье, выйти из комнаты можно. Не голышом же, да и кто меня увидит, в конце концов? Винсент наверняка уже спит, а прислуги в доме нет.
Коридор заливал лунный свет, так что даже не пришлось зажигать огонек. Я дошла до кухни, толкнула тяжелую дверь. Ноздри защекотал запах копченостей и алкоголя. Вроде когда мне показывали кухню, никаких посторонних запахов не было.
Или это голод шутит? Я прикрыла за собой дверь, повернулась и, ойкнув, подпрыгнула, обнаружив широкоплечий силуэт против окна.
В следующий миг вспыхнул свет, и я облегченно выдохнула. Винсент. Ну конечно, кому же еще тут быть. Его волосы были влажными: похоже, как и я, вымылся перед сном и тоже не потрудился толком одеться: мягкие, явно домашние штаны, рубаха просто накинута на плечи, не удосужился ни заправить, ни застегнуть.
Я с трудом отвела глаза от дорожки волос, спускающейся от пупка к поясу штанов.
– Не буду мешать, извини.
– Ты не мешаешь.
Он окинул меня долгим внимательным взглядом, так что на миг мне показалось, что сорочка стала совершенно прозрачной. Я попятилась, инстинктивно прикрывая руками грудь. Никого, значит, в доме нет!
– Куда ты? – поинтересовался Винсент.
– К себе, – я прокашлялась. – Спать хочу.
– А на кухню ты забралась исключительно потому, что бродишь во сне, – ухмыльнулся он. – Не дури. – Он приподнял двумя пальцами круг золотистого подкопченого сыра, покачал его, дразня.
– Иди сюда и ешь.
– Я… – Пахло так, что можно слюной захлебнуться. И даже спиртной дух не мешал.
– Не ешь на ночь, я помню. Не дури, – повторил он. – Мне уже доводилось видеть полуодетых женщин.
– А вдруг нет? – не удержалась я. – И твоя хрупкая психика не выдержит этакого потрясения?
– Моя психика выдержит что угодно. – Он разломил сыр пополам, подвинул одну половину ко мне вместе с тарелкой. Откусил от второй. Я едва не ущипнула себя, настолько странно было видеть лощеного профессора расхристанным, стоя вгрызающимся в кусок сыра.
Пьян он, что ли?
Не дожидаясь, пока я на что-нибудь решусь, он склонился под столешницу. То, что я поначалу приняла за стол, оказалось чем-то вроде большого кухонного шкафа. Рядом с керамической бутылкой появились два серебряных стаканчика. Винсент плеснул в них из бутылки – запах коньяка на миг перебил все остальные.
– Присоединяйся.
Я присмотрелась к нему. Выпил, но не пьян.
