Сердечный приступ, ничего неожиданного для человека его возраста… вот только он не простой человек, а маг мог бы жить еще лет триста до того, как появятся первые признаки старения.
Триста? Неплохо. Интересно, сколько тогда лет профессору на самом деле? Чуть за тридцать, как мне показалось в самом начале? Или слегка под триста? Хотя непохож он на здорово пожившего и много повидавшего. Взгляд не тот.
– Потом Эйрик. Свалился пьяный с моста посреди ночи, в кармане нашли флягу с крепким хлебным вином.
Крепкое хлебное вино? Водка? Похоже на то.
– Только он никогда не напивался до невменяемости. Потом… впрочем, имена не важны, ты все равно их не знала. Зарезан в пьяной потасовке в борделе. Скатился с лестницы собственного дома, размозжив голову. Зарезан на рынке, поймав за руку карманника.
Странно, в нашем мире карманники «мокрухой» брезгуют. Те, кто в самом деле этим живет, а не гопота.
– И, наконец, вчера, точнее, сегодня под утро… Пойдем.
Он протащил меня ко второй двери, и я уже знала, что за ней увижу.
Еще один стол с трупом. Так и оказалось. Мужчина, на вид – ровесник профессора. Одет, в отличие от сегодняшнего «препарата». Белоснежная рубашка залита кровью.
– Перерезал себе горло сегодня ночью, – сказал профессор. – И теперь в Джеиме больше нет некромантов, кроме меня, факультетского лаборанта и моих студентов.
Глава 10
От этих слов профессора у меня мороз пробежал по хребту. Совпадения, конечно, бывают и нелепые, и трагические, иной раз жизнь преподносит такое, что ни в какую не придумаешь, и все же…
Если он мне не врет.
Если у него не психоз, под который он подстраивает факты.
– Ивар был моим другом, – глухо произнес Винсент. – Невероятный оптимист, любитель хорошей кухни, доброго вина и красивых женщин. И я не верю в самоубийство.
Я покачала головой. Нет, я не скажу этого вслух, но все указывало на то, что покойный перерезал себе горло собственноручно…
А в следующий миг профессор развернулся ко мне так стремительно, что я невольно шарахнулась и влетела спиной в стену.
Вскрикнула, приложившись затылком, на глаза навернулись слезы, как бывает от неожиданной боли.
– Кто ты такая? – рявкнул профессор. – Кто тебя послал и что обещал за то, чтобы добраться и до меня?
– Никто! Ничего! – закричала я ему в лицо. – И отпусти меня, долбаный параноик!
Нервы сдали окончательно, и я продолжала кричать на него, не сознавая, что несу, не замечая, что меня в самом деле выпустили, и я сползла по стене.
