Или больше. – Он с явной неохотой распрямился. – Пойдем.
Карета уже ждала у изгороди. Мне показалось, что я узнала возницу.
– Ты держишь выезд? – поинтересовалась я, опираясь на руку мужа.
– Нет, плачу этому человеку, чтобы был всегда наготове. А подзываю через артефакт, который у него хранится… заклинание похоже на то, каким создают вестника.
Винсент устроился на сиденье рядом, притянул меня к себе.
– А как же этикет? – улыбнулась я, уперевшись ладонями в его грудь.
– К нечистым этикет. – Он прижал меня крепче, преодолев сопротивление – не слишком, впрочем, упорное – и склонился к губам.
Так что спустя какое-то бесконечно-долгое – слишком быстро промелькнувшее время – я сидела верхом у него на коленях, с задранной юбкой, а его руки гуляли у меня по бедрам, забирались на поясницу, ласкали грудь, заставляя меня то выгибаться, то вжиматься в мужа всем телом, бесстыдно тереться о него, не в силах вынести напряжения.
– Ты вспыхиваешь, как пересушенная трава, – прошептал он мне в ухо прежде, чем провести языком по мочке.
– Это… из-за тебя. Ты во всем винова-ах…
Да что же он со мной делает, я ведь не подросток со взбесившимися гормонами!
– Нет, ты. Ты меня с ума сводишь. Погоди-ка, – Винсент завозился со штанами.
– В самом деле с ума сошел! А если…"
"– Никаких «если». – Его рука надавила мне на плечо, недвусмысленно указывая, что делать. – Я заблокировал двери и… – Он вздохнул, когда я опустилась, повинуясь бессловесному приказу. – Не трать время.
– Не буду. – Я начала двигаться, резко и быстро, давая выход скопившемуся напряжению.
С губ сорвался стон, и Винсент закрыл мне рот ладонью. Еще немного – и я сбилась с ритма, вжалась в мужа, вцепилась зубами в его ладонь, глуша крик. Качнулась еще несколько раз, подчиняясь его руке, Винсент резко дернул меня вверх, застонал, ткнувшись лицом мне в грудь.
Карета остановилась.
– В следующий раз мы займемся любовью в спальне, как нормальные люди, – прошептала я, сползая с его колен и утыкаясь лбом в плечо мужа – выпрямиться в карете было негде.
– А мы нормальные? – спросил он, почти не понижая голоса.
Я фыркнула.
В дверцу кареты постучали.
– Минуту, – сказал Винсент.
Колыхнулась магия, убирая с одежды следы страсти. Муж огладил мои бедра, то ли лаская, то ли оправляя юбку, жестом велел снова сесть, словно ничего и не было. Открыл дверь, выбираясь наружу, подал руку. Я оперлась на нее, от прикосновения опять бросило в жар – а может, я просто не успела успокоиться.
