Зато рисунки там казались крупнее, ярче, хотя и грубее. Интересно…
– Кэри, а ты грамотна? – полюбопытствовала я.
– Зачем это мне? – Она смерила меня изумленным взглядом. Подозрительно прищурилась. – Думаешь, из господ кто оценит? Мордашку свежую, может, и оценят, да сиськи тугие. Слышала я, о чем ты с подружкой трещала. Кого приворожить собралась?
– Никого.
Когда же я научусь не лезть не в свое дело?
– Брось ты это, – не унималась поденщица. – Возмечтала курица о соколином полете! – Я промолчала, и она сбавила тон: – Ты морду-то не криви, я тебе добра желаю.
Сколько я таких повидала, а сколько в подоле принесли!
Говорить сейчас о том, что Винсент на мне женился, пожалуй, не стоило – решит, что я над ней смеюсь, и оскорбится. Потому я молча слушала, и Кэри быстро притихла, поняв, что спорить с ней я не собираюсь."
"Мысли сами собой вернулись к встреченной на рынке девушке. Может, зря я все-таки не попыталась догнать ее и расспросить? Кем была та девица, чье тело мне досталось? Кто ищет ее, кроме злюки-хозяйки? Были ли у нее родители, братья или сестры? Наверное, нет, если подружка не упомянула.
И все же – что осталось в ее прошлом, и не всплывет ли оно, подпортив мне жизнь? Да, Винсент знает, что я – не Агнета, или как там ее, но мы же с ним не в вакууме живем, а среди людей. Или все-таки не стоит мне лезть в чужое прошлое, меньше знаешь – крепче спишь? Да и поздно я спохватилась, где сейчас искать подружку – девушку, имени которой я не знаю?
Так ничего и не решив, я добралась до дома.
У крыльца Кэри сунулась в кошелек и достала медную монетку.
– Держи. За помощь.
Я растерянно моргнула. Женщина поняла мое замешательство по-своему.
– Господин профессор сказал, что я могу оставлять всю сдачу себе. Я никогда не беру больше двух медяков, он и без того платит щедро. Ты мне помогла, значит, заслужила.
– Спасибо. – Я покрутила монетку в пальцах, не зная, куда сложить.
Кэри сунула руку под косынку, закрывавшую вырез платья, вытащила медную цепочку.
Похоже, она носила ее не снимая: медь была тусклой, отливала зеленью. Но на цепочке висело золотое кольцо. Тонкое, можно пальцами согнуть, но все же золотое.
– Не пялься так, – проворчала поденщица. – Господин профессор дал. Целое состояние: и на себе носить страшно, и снимать еще страшнее: не ровен час закатится куда, за всю жизнь не расплачусь.
Она коснулась кольцом двери, та приотворилась. Вслед за Кэри я зашла в дом и застыла под ледяным взглядом Винсента.
