Тот в ответ виновато хлюпнул, но дышать так и не начал.
Таби провалялась дома с гриппом целую неделю. Октябрь наступил и смыл дождями всякое воспоминание о лете. Почти каждый день на телефон прилетали эсэмэски от МЧС с тревожными предупреждениями: «Внимание! Гроза, ливень, шквалистое усиление ветра, возможен град». Короче, погода сошла с ума.
А вместе с ней, очевидно, и Глеб.
Сквозь картонные стены многоэтажки Таби время от времени слышала, что он дома не один и почти наверняка знала, кто составлял ему компанию – конечно же, Полина и ее пельмени.
Пф, звучало как название сомнительной музыкальной группы, исполняющей матерные частушки и русские народные песни на ярмарках! Только это Таби и утешало…
Само собой, ничего конкретного она не слышала – только отголоски каких-то неясных звуков и смех, – но ей почему-то казалось, что Глеб и Полина непременно должны заниматься страстным сексом. В конце концов Таби так накрутила себя, что даже рисовать почти не могла. Еще и маме стало хуже. В субботу из-за плохого самочувствия ей пришлось отменить всех учеников, с которыми она еще занималась онлайн, натаскивая на ЕГЭ, и Таби видела, как непросто ей это далось.
Мама почти не выходила из комнаты и возвращала тарелки с едой, которые ей по очереди таскали Таби с Ильей, нетронутыми. О том, чтобы поехать к врачу, она и слышать не хотела.
В общем, проблемы навалились скопом, а сверху похоронной вишенкой шмякнулся еще и этот мерзкий вирус. Таби ощущала себя сопливой тучей, внутри которой трещат горячие молнии.
Дай только повод, и они стрелой рванут к земле, грохоча и с треском врезаясь в деревья!
И повод не заставил себя ждать.
Она как раз выползла в аптеку за лекарствами и, естественно, столкнулась на кассе с Глебом. Закон подлости, блин!"
"Увидев ее, Глеб торопливо спрятал свои покупки в карман, и Таби с ненавистью подумала, что это наверняка презервативы. Иначе почему у него такой виноватый вид? Ревность жаркой волной прокатилась по венам и ударила Таби в голову.
– Привет. Ты что, заболела? – с тревогой спросил Глеб.
Проигнорировав его, Таби протиснулась к кассе и продиктовала продавщице список необходимых лекарств – и для себя, и для мамы.
– Карина, – настойчиво позвал Глеб и вдруг прижал ладонь к ее горячему лбу. Такую прохладную и родную… Таби позволила себе замереть на одну – всего одну – блаженную секунду, а потом с раздражением отбросила его руку от лица.
– Сколько раз просила, хватит меня лапать. И не зови меня Кариной, это имя только для родных.
