Загнанно дыша и чувствуя себя до ужаса маленькой и потерянной, Катя затравленно огляделась и вдруг увидела в просвете между танцующими знакомую широкую спину. Захар стоял возле бара и, кажется, ждал напитки.
– Захар! – с облегчением крикнула Катя. Мимо нее, громко фыркнув, продефилировала Женя.
Странное оцепенение рассеялось, и Катя бросилась к бару, усиленно работая локтями и расталкивая танцующих. Вежливость ее больше не заботила. Выбраться. Ей нужно выбраться! Вытянув руку и едва не плача от облегчения, Катя почти ухватилась кончиками пальцев за рубашку Захара, но в ту же секунду чьи-то ладони легли ей на бедра и потянули назад, увлекая в толпу.
– Эй, малыш, давай потанцуем! – крикнул Стас ей прямо в ухо.
Катя дернулась из его объятий, но Стас, рассмеявшись, крутанул ее и крепко прижал к своей груди. Светлые волосы растрепались и упали на красивое лицо, но красные пятна на щеках и лихорадочный блеск в глазах явно указывали на то, что он выпил лишнего.
Стас закинул безвольные Катины руки себе на плечи, а потом снова резко крутанул ее, развернув лицом к Захару.
– Пусть смотрит, – хохотнул он.
Катя поймала горящий взгляд Захара. Он все еще стоял у бара вполоборота, словно как раз собирался уходить. Только теперь в каждой его руке поблескивал бокал с коктейлем, а на локте висела Женя. На Катю и Стаса она смотрела с каким-то брезгливым выражением, никак не вяжущимся с ее хорошеньким личиком. Темные губы делали его пугающе бледным и неестественным. Или это только казалось?
Руки Стаса заскользили по ее телу, пальцы юркнули под пояс сарафана и вдруг погладили обнаженную полоску кожи на боку.
Катя превратилась в оголенный провод. Внутри себя она закричала так громко, что в баре полопались все стаканы, но из приоткрытых губ не донеслось ни звука. Судорожный выдох вырвался из груди коротким рыданием, которого Стас не услышал или не захотел услышать.
– Захар, – умоляюще произнесла Катя одними губами.
Женя, смеясь, потянула Захара за собой, но он настороженно замер. Гнев во взгляде сменился тревогой.
«Эй, ты как?» – словно спрашивал он Катю. Та не нашла в себе сил даже закричать. Паника и страх затопили ее по самую макушку, обездвижив и не давая сделать вдох. Воздух вдруг стал болезненно-твердым, непригодным для дыхания, и мир покачнулся.
Катя покачнулась вместе с ним. В глазах потемнело, а потом чей-то голос крикнул:
– Катя, дыши!
И в темноте появился лучик света.
* * *– Засранец, дыши, – гнусаво велела Таби своему покрасневшему носу.
