– Тут человеку плохо! – срываясь на фальцет, вопил в панике Стас. А на его руках с безжизненно болтающейся головой висела…
Катя.
Глава 26
Катя сидела на диване, завернувшись в одеяло с головой. Внутри было душно и жарко, но зато спокойно и безопасно. И пахло Захаром… Его гелем для душа. Не от одеяла, конечно, а от толстовки, которую он заставил ее надеть. Катю так колотило, что он до смерти перепугался и носился вокруг, будто курица-наседка. Вот надень, согреешься! Чай будешь? Может, теплые носки? Было даже немножко смешно.
Но не настолько, чтобы перестать трястись.
Главное, не заплакать, а то она вообще никогда не остановится. Тихие всхлипы не считаются.
Кто-то постучал по Катиной голове, укрытой одеялом, и голос Захара тихо произнес:
– Сделал тебе чай с сахаром. Точнее, сахар с чаем, как ты любишь.
Катя просунула руку сквозь щелку и, схватив термокружку, снова спрятала ее под одеяло. Чай был слишком горячим, чтобы пить, но от жгучего пара, который вился из круглого отверстия в крышечке, стало еще теплее.
Или это от того, что Захар о ней заботился?
Он был первым, кого она увидела, когда открыла глаза. И, если честно, единственным, кого хотела видеть.
– И надолго ты там поселилась? – осторожно уточнил он.
– Навсегда, – незамедлительно ответила Катя. – Предупредишь родителей, что я переехала?
Захар не ответил. Молчал так долго, что Катя осмелилась осторожно выглянуть из-под одеяла.
– Привет, – тихо сказал Захар.
– Привет, – также тихо ответила Катя.
Ее губы задрожали. Она зажмурилась. Прикусила щеку изнутри, чтобы сдержаться, но Захар возвышался над ней, сунув руки в карманы и широко расставив локти в стороны, и казался таким… незыблемым. Способным защитить ее от всего мира, если она попросит. Даже если не осмелится попросить.
Катя не хотела быть обузой. Не хотела, чтобы он считал ее слабой и плаксивой, потому что она и так слишком много при нем плакала. Но в Захаре было что-то такое, отчего у нее не получалось сдерживаться, как бы она ни боролась с собой.
Катя проиграла и в этот раз.
Хуже того, забыв обо всех ссорах и разногласиях, она протянула руки, как маленькая, и умоляюще посмотрела на Захара снизу вверх, потому что его объятия были единственным, что ей сейчас было ну…
Прежде чем Катя успела додумать свою мысль, Захар сгреб ее и, рухнув на диван, усадил к себе на колени.
Слезы хлынули из глаз, словно только этого и ждали. Катя вцепилась в Захара и разрыдалась.
