Последнее сочетание его мучило, раздражало, разрывало на части. Он был виноват перед своим учителем и перед этой французской девочкой. Они оба так жаждали напиться им, что он вынужден был выводить краник из своей аорты и, задыхаясь, питать их самим собою, нарезать кусочками свое тело и, корчась от боли, кормить их с ложечки: соответствовать их вкусам, ожиданиям, подчиняться, привыкать, зависеть, страдать угрызениями совести. Не отдавать себя было невозможно: без этого они увядали, умирали, бесконечно укоряя его и умоляя.
Не понимая зачем, Славочка открыл тяжелую дверь зоомагазина и зашел внутрь теплого влажного помещения. Приветливая продавщица заулыбалась. Он двинулся в сторону аквариумов и уткнулся носом в стекло. Бесшумные компрессоры, совершенно не пахнущие тиной водоросли, гранулированный корм, не похожий на сухих толстопузых дафний и вонючего подтухшего мотыля из магазина «Природа» рядом с его музыкалкой. К лицу подплыла угловатая золотая рыбка в короткой юбочке располневшей балерины.
– Верни мне запах, рыба моя, – прошептал он. – Верни мне цвет.
Славочка закрыл глаза и беззвучно заплакал. Волной нахлынул Аськин выпускной экзамен, ее загорелая шея, терпкий дух советских грязных аквариумов. Он резко отпрянул от стекла и было устремился на выход, но уткнулся в такие же, как у него, заплаканные темные глаза. В противоположном аквариуме, на мягкой подстилке, сидел маленький замухренный йорк и смотрел сквозь него безнадежно, не взывая ни к жалости, ни к помощи.
Рядом на стекле маркером была написана цена.
– Что с ним? – спросил Славочка.
– Умер хозяин, остался один, выставили на продажу, – мило ответила продавщица.
– Я забираю его.
Продавщица позвала помощника, он надел перчатки, достал собачонку из заточения и протянул Славочке.
– Может, походите несколько дней, пообщаетесь, поймете, поладите ли?
– Я улетаю послезавтра. Помогите мне организовать ему справки для билета на самолет. Мы с ним поладим. – Славочка расстегнул пальто, прижал пса к дорогому пуловеру, подаренному Ванессой, накрыл его ладонями.
Йорк покорно уткнулся ему в грудь.
Через полчаса они сидели в соседней кофейне. На полу стояла комфортная клетчатая переноска. Пес безропотно лежал на коленях у Славочки и тоскливо смотрел вниз, на витиеватые ножки столика. Славочка погладил его, вплетаясь пальцами в длинные пряди.
– Прорвемся, старик, прорвемся.
Зазвенел мобильный. Йорк вздрогнул, не поднимая головы.
