Подвернулся фактурный и красивый мальчик, бьющий копытом. Я показал его педагогам. Они сказали, что и из обезьяны можно сделать человека. Пусть набирает силу на конкурсах, потом устроим его сольные концерты. Дорога-то известна. Я по ней и самого Кречета провел в свое время. Конечно, Славка – гений. Но публика устает от старых лиц. Ведь мы с тобой тоже не молодеем, дружище? А тут и на старуху нашлась проруха.
– Может, Кречет перенервничал и выздоровеет к конкурсу?
– Нет, там все серьезно. Это ведь я ему всю жизнь организую врачей, клиники, пеленки, таблетки.
Я знаю, что говорю.
Официант разлил вино и принес украшенные зеленью салаты с торчащими усатыми головами креветок.
– Это неизлечимо? – Нехорошев отложил излишек травы на другую тарелку."
"– Это мутная история. Как я понял из рассказа его матери, тоже всю жизнь таскаю ее по врачам и выполняю поручения, та еще сука, в молодости он влюбился в какую-то девицу. Она ему вроде как не дала. Он расстроился, и у него всплыла странная болезнь – воспаление суставов пальцев.
Кое-как вылечили. И вдруг – опа! Спустя тридцать лет он снова где-то встречает эту девицу. И она ему опять не дала. И вновь эта ужасная болезнь, не описанная медициной. Давай еще раз за нашу встречу. – Сайгонский поднял бокал.
– Счастливчик… – вдруг задумчиво произнес Нехорошев.
– Ты сейчас о чем? – изумился Иван Захарыч.
– Встретить на земле такую женщину, которую можно хотеть до боли в костях… У тебя хоть раз такое было, Захарыч? Ты видел таких женщин? – Нехорошев отложил вилку и откинулся на край кресла.
Глаза его увлажнились.
– Нет, – признался Сайгонский. – А че вдруг тебя так торкнуло?
– Я всю жизнь ищу такую. – Голос Нехорошева дрожал. – Всю свою жизнь…
Глава 41
В истерзанную вену был вставлен катетер, дежурившая в доме медсестра подсоединила к нему капельницу и пустила желтую прозрачную жидкость. Славочка смотрел, как система наполняется жизнью, будто коктейльная трубочка сладким лимонадом. Представил Аськины ироничные губы, тянущие коктейль и оставляющие на соломинке персиковую помаду.
Они могли бы сидеть на террасе в его любимом грузинском ресторане в Аптекарском Огороде, официант в тельняшке принес бы хинкали с курицей и сыром, и Аська ела бы их руками, обливаясь соком, как всегда, нисколько не смущаясь, облизывая пальцы и безостановочно болтая. Он бы взял еще киндзмараули и подливал ей в бокал, с удовлетворением замечая, как она соловеет, забывает, о чем начинала говорить, и заразительно смеется.
