– А потом позвала дедова сына, отца моего десятилетнего, – хлопнул ладонью по столу Юрий Васильевич. – Надрезала его палец ножом и это варево на тряпочке прямо в открытую рану и приложила.
Славочка сидел оцепеневший, затаив дыхание. Надломленная котлета с картошкой давно остыла, в пачке «Макинтоша» осталась одна сигарета.
– И что дальше? – спросил он, содрогаясь от мурашек на спине.
– А дальше странная вещь произошла. У отца моего через месяц-другой начали ломить суставы на руках. А когда он женился на матушке моей, так оба сына – я и мой брат Севка – родились со странными ручками: все пальчики были в узлах, как ветки корявые.
– Ничего себе. А они у тебя болят? – спросил Славочка.
– Ну, бывает, когда понервничаю. Вот в молодости, когда понял, что Дашка меня не любит. Когда болоночка наша умерла. Когда Катюша вышла замуж, в Москву уехала, я сильно переживал – болели адски. Хороший хоть муж-то у нее? Не обижает?
– Антон? Да он друг мой, души в ней не чает, будь спокоен.
– Ну слава богу! – Отец снова разлил водку по стопкам.
– Давай-ка доедай все с тарелки.
– Пап, а я-то думал, что они у меня из-за девчонки той болели. Ну нравилась мне в детстве.
– Да пойми еще, из-за чего. Может, и басня все это. Может, заболевание какое наследственное.
Они снова чокнулись.
– Может, эта Анна ясновидящая, к которой меня мама возила, не от женщин тогда меня отрезала, а от этого родового наговора?
– Да кто знает, Слав! Меня вот никто никуда не возил, всю жизнь с такими руками – и ничего. Правда, я и не скрипач…
Они давно уже перешли на «Приму», сидели в густом сигаретном дыму, сварили пельмени, доели старое смородиновое варенье и прошлогодние карамельки.
Две пустые бутылки водки стояли под столом. Отец, осатаневший от одиночества, говорил, не умолкая. Славочка слушал и удивлялся: у них с отцом была одинаковая ухмылка, одинаковые жесты, похожий тембр голоса.
– Спой, пап… – И отец запел таким же тихим баритоном, идеально попадая в ноты, делая паузы там, где Славочка и сам бы остановился.
Он разошелся, остроумно шутил, делал меткие замечания по поводу правительства, но при этом был очень деликатным, не задавая сыну едких и провокационных вопросов. Славочка думал, когда же он спросит про Фила, но отец не хотел ничего знать, и сын чувствовал громадную благодарность и облегчение.
– Пап, а давай я тебя в Москву перевезу. Куплю квартиру, будем хотя бы в одном городе…
– Не-е-е, сына, я буду там как рыба на суше. Здесь у меня и работа, и клиенты свои.
