— Чтобы ты ушёл, — шепчу, потому что сказать громче такую чушь невозможно.
— Поэтому дрожишь? — многозначительно проходится взглядом по моему телу.
— Холодно, — прозвучало крайне нелепо в тридцать градусов жары.
— Очень холодно, — его губы растягиваются в кривой усмешке.
И он продолжает стоять издевательски близко, но не предпринимает никаких действий. Просто держит лицо в паре сантиметров от моего и, как и прежде, упивается моей зависимостью.
Сложно поверить, что спустя много лет, сквозь немало разбитых судеб, я продолжаю смотреть на него, как в первый раз.
Каждую эмоцию внутри я проживаю так же остро и ярко, как в детстве и в братстве.
— Решать тебе, Роланд, — говорю уверено, хотя внутри вся в надрыве. — Либо следуй своим желаниям и согрей меня, либо моим — и просто уходи.
Он не успевает ни ответить, ни что-либо сделать. Из-за угла выбегает дочь, громко выкрикивая: «мамочка». Я мгновенно прихожу в себя, хочу оторваться от Роланда, но он, словно не услышав Ариану, продолжает держать меня.
— Роланд! Отпусти, мы не одни! — говорю зло.
— И что? — держит ещё крепче, — Что если я хочу последовать своему желанию и согреть тебя?
И только когда Ариана подбегает к нам и вопросительно смотрит на нас, он расслабляет хватку, и я, вырвавшись из его рук, опускаюсь на колени, чтобы выслушать дочь. Я вся горю, нервы натянуты до предела. Естественно, ему плевать на чувства ребенка, который потом ещё не один день будет спрашивать, почему дядя так крепко обнимал её маму, и почему после этого он больше никогда не появляется у нас дома.
Ему важнее доиграть свою игру.
— Да, родная? — обращаюсь к малышке.
Она смущается, любопытно переводя взгляд с меня на Роланда, и спрашивает:
— А что вы тут делаете?
— Мне в глаз пух попал, Роланд помог его вытащить, — говорю самую банальную и нелепую ложь.
— Глазик не болит? — она берет моё лицо двумя руками и всматривается в мои глаза.
Улыбаюсь и отрицательно качаю головой:
— Нет, ничего не болит.
Ты что-то хотела?
— Да, — вспомнив, за чем пришла, она вновь зажигается. — Дядя Осман сказал, что сейчас мы будем строить шалаш. Пойдем с нами.
— Конечно пойдём, — я встаю, беру её на руки и хочу уйти, но Ариана останавливает меня и обращается уже к уходящему мужчине:
— Роли, ты тоже иди с нами.
Но Роланд отказывается, объяснив ей, что ему пора уезжать на работу. Они прощаются, и мы расходимся в разные стороны.
