Поэтому, нет ничего удивительного в том, что ты не можешь ненавидеть его.
Я вновь поднимаю глаза на Роланда, который выглядит в данную минуту таким беззаботным и умиротворенным, и с грустью улыбаюсь, понимая, как же сильно люблю его.
Сколько ещё историй спрятано где-то в моем сознании? И возможно ли, что несмотря на то, что разум не помнит их, сердце, помня каждое, так отчаянно бьётся рядом с ним и не хочет отпускать его?
— Не за что его ненавидеть, моя дорогая. Нет причин отчаянно цепляться за что-то, чтобы убедить себя, будто Роланд не достоин твоих светлых чувств.
— Ты ведь не знаешь, что было между нами. Возможно, в детстве всё было прекрасно, но мы изменились.
— Мне достаточно знать тебя и его, чтобы предполагать случавшееся. Не забывай, Геннадий рассказывал мне о твоем сложившемся характере и судьбе. И ты тоже явно не стала для Роланда подарком, свалившимся ему на голову.
— Ты сейчас защищаешь его? — улыбаюсь шире, понимая, что он прав. Боюсь представить, какой трагедией для Роланда оказалось известие, что возносимая к божествам Ариана оказалась мной.
— Я говорю, что вы достойны друг друга. И нет ничего страшного в том, что ты хочешь быть рядом с ним. Это естественно.
— Я завтра вернусь. Дело ведь уже не только во мне, но и в Ариане.
— Тогда поговорим обо всем дома. Жду вас.
Попрощавшись с ним, я встаю с качели и ухожу за дом, к месту для курения. Оказавшись одна, закуриваю сигарету и блаженно вздыхаю. Не хочу анализировать все, что сказал отец.
Сейчас легче всего заглушить всё дымкой сигарет, чтобы не разглядеть среди неё нечто, что оставит меня здесь, вместе с моим сердцем.
— Ты, видимо, хочешь, чтобы я потушил её об твой язык, — недовольный мужской голос разворачивает меня к себе лицом.
Тяжелым шагом он приближается ко мне, а я стою пару секунд в смятении, раздумывая, как именно себя повести.
— Обстановка располагает.
— Обстановка? — вскидывает брови вверх.
— Ты не ослышался, — решаю стоять на своём и не поддаваться его воле.
— Помогает? — хватает меня за запястье прежде, чем я пытаюсь снова поднести сигарету к губам.
— А ты как думаешь?
— Тогда какого чёрта продолжаешь это делать?
Пожимаю плечами, улыбнувшись ему краем губ. Держа одной рукой меня за запястье, второй вырывает сигарету из пальцев, бросает на пол и тушит ногой.
— Когда-то, за подобный поступок я лишилась рабочего места, — отмечаю с ехидством.
— Это меньшее, что я хотел сделать с тобой тогда.
