Женщин в каменных стенах замка не бывало, и мужчинам не доставалась такая нужная для них разрядка. Поэтому Думитру делал вид, что не знает о сексуальном насилии жертв как женского, так и мужского пола.
Оказалось, что за последние годы Валерия единственная, кого не пустили по кругу, не раздели догола, не пытали каленым железом. Курд посмотрел протоколы допросов. Был первичный допрос. Была пытка ледяной водой. Затем Морт долго беседовал с преступницей в своем кабинете. При отключенных камерах.
Около двух часов, и та вышла оттуда целая и невредимая.
Курд набрал номер по внутренней связи.
— Провести второе расследование по Валерии Свирски. Определить ее личность. Отправить образцы тканей или крови на экспертизу ДНК. Что с отпечатками пальцев?
— Сожжены подушки пальцев.
— Предусмотрительная сука… — она планировала это убийство, планировала тщательно, и ни в одном протоколе об этом не сказано. Упор идет на спонтанное решение под действием наркотика. — В крови преступницы обнаружены следы красного порошка?
— Нет, мой Господин.
Более того, она чиста вообще. Никогда не употребляла.
И опять ни одного слова в протоколе, написанном Мортом. А тот не мог не знать. Рекзультаты анализов он получил первым.
— Когда ты получишь ответы?
— Максимум через двадцать четыре часа.
— Доложить мне лично и никакой утечки информации.
Отключил звонок. Морт — самый страшный палач со времен появления ордена Нейтралов. Более жестокого и хладнокровного солдата у Курда не было давно.
У Морта признавались все. Всегда. И сейчас возникла пауза. Заключенная более суток под арестом. Из всех пыток провели только одну — ледяная вода. Признаний тоже нет. Все поверхностно. Но Курд так же знал, что Морт использует самые различные методы давления, в том числе и медленные пытки. Возможно, у этого монстра свои методы, и не стоит придавать значения подозрениям стража. Вот только Курд никогда не стал бы тем, кем являлся, если бы доверял хоть кому-нибудь.
И не имеет значения, насколько преданным и исполнительным был воин. Доверие во все времена было слишком большой роскошью даже для бессмертных.
Курд снова просмотрел бумаги по Свирски. Двадцать четыре часа. Целые сутки. Чертова уйма времени, которую его будут одолевать сомнения. А этих мерзких тварей он не любил еще больше, чем зарвавшихся Черных львов, возомнивших о себе слишком многое в последние годы.
