Значит, это конец? Что ж, я прекрасно понимала, на что иду и что все может сложиться совсем не так, как мы рассчитывали. Мне еще не было страшно, я пока не осознавала, что меня ждет дальше. Я понимала только одно — я это сделала. Проклятого демона больше нет. Вот он, гниет на полу и скоро превратится в пепел, забирая меня с собой. Одно я знала точно — ни один суд Нейтралов не оправдает меня за содеянное. Даже связей отца на это не хватит… более того, я не могу вмешивать его в это дело. Раскроются подробности ""ящика Пандоры"" и тогда я утяну за собой всех, и его в том числе.
В свете последних событий ему не поможет ни один адвокат. Лучше, чтобы никто не знал, кто я такая. Для всех я должна оставаться Валерией Свирски. Польской аристократкой-наркоманкой, которая убила Асмодея за то, что тот отказался поставлять ей дозу порошка. Мы с Серафимом обсудили и этот вариант тоже. Сыворотку мне якобы дала ведьма, кто она, я не знаю, нашла по совету знакомых. Впрочем, Зорич предупредил, что, скорее всего, под пытками Нейтралов я во всем сознаюсь.
Он не учел одного — я не боюсь боли. Мне плевать на физические мучения.
Дверь комнаты демона снова распахнулась, и я вздрогнула, когда увидела на пороге три фигуры в длинных черных плащах с капюшонами. Один из ни, бросил взгляд на другого и отчетливым металлическим голосом сказал:
— Это не демон. Это всего лишь вампир… который убил демона.
Потом повернулся ко мне и, кивнув двум другим, равнодушно смотрел, как меня ловко обезоружили, схватили за волосы и поволокли по коридору.
Я только услышала короткий приказ охране Асмодея:
— Комнату закрыть, ничего не трогать. Никакой информации не распространять, пока мы не дадим разрешение на обратное.
***"
"У тебя такие счастливые сияющие глаза, безмятежная улыбка. Лицо светится настоящим счастьем. Жаль, что оно было настолько коротким, правда, малыш? Погладил пальцем щеку. Я помню, какая бархатная у тебя кожа. Я ее и сейчас чувствую, как наяву.
И по подушечке пальца пробегают сотни маленьких искр от невинного прикосновения.
Закрываю глаза, полностью отдаваясь этому ощущению. Наклоняюсь к твоему лицу и почти касаюсь губ губами. Осторожно, боясь спугнуть. Наверное, если постараться сосредоточиться, я смогу даже представить себе, как ты мне отвечаешь, жадно прижимаешься ко мне грудью, запустив руку в мои волосы. Твои острые соски трутся о мое тело сквозь ткань рубашки, и я скоро не выдержу, скину ее только для того, чтобы почувствовать их голой кожей.
