Я не вижу другого выхода…
— Жить до свадьбы будешь со мной, — напоминает Лорсанов. — Я должен понять, готова ли ты идти на компромиссы. В свою очередь, готов пообещать, что не увезу тебя в глушь и позволю закончить учебу.
Отрицательно качаю головой.
Лорсанов вздыхает.
— Зумрат, друг, прошу дай минуту с ней наедине. Всего лишь поговорю с ней с глазу на глаз.
— Хоть одна минута, хоть десять минут! Разницы никакой! — вздыхает отец. — Девка уже опозорена…
Махнув рукой, он поднимается и выходит, оповестив:
— Я буду у камина.
"
"За спиной отца хлопает дверь. Я в шоке. В шоке… Как он мог меня оставить с этим чудовищем…
Вот сейчас Лорсанов точно-точно сделает что-нибудь гадкое! Снова начнет меня прижимать и требовать непристойности. Однако вместо этого он гладит меня по щеке и отступает, сев на диван.
— Здравствуй, Ками. Не передать словами, как я этого ждал.
В моей голове рождается вопрос: как он так быстро узнал? Как давно вообще о моем занятии танцами все кругом стало известно?
Однако Лорсанов подумать мне не дает, загружает на телефоне видео с моим выступлением и цокает одобрительно:
— Какая гибкая девочка…
— Отдайте! — подпрыгиваю, в надежде забрать телефон.
Однако он ловко уводит руку в сторону, и я заваливаюсь на диван. Рука Лорсанова мгновенно обхватывает меня за плечи, прижав к своему телу.
— Вот ты снова рядом.
— Вы… Вы меня прижали! Насильно.
— Как не прижать, когда ты ко мне на колени сама едва не запрыгнула!
— Отпустите!
— Цыц, дурная. У тебя было пять минут. Осталось всего две.
На принятие решения.
— Мой ответ — НЕТ!
— Значит, в монастырь отправишься? Загубишь свою жизнь? Никогда не узнаешь ни любви, ни счастья, ни эйфории от танцев?
Танцы?
Мой слух улавливает только это. Перевожу взгляд на Лорсанова, а он в это время смотрит на экран, где я танцую с партнером — Натаном. Моя нога на его плече, глаза в глаза, он делает несколько шагов назад. Сложный, но безумно красивый элемент страстного танца.
Душа кипит, каково это, больше никогда-никогда не танцевать?!
— Я обещаю тебе одно: не буду запрещать тебе занятия танцами.
— ЧТО?!
Я даже забываю, что он держит меня силой, замираю, а рука Лорсанова крадется на талию, ложится горячим гнетом. Но мне на все плевать. Я лишь смотрю в его лицо с недоверием.
— Я не буду запрещать тебе танцевать, — добавляет он. — При условии, что ты не станешь осложнять нашу совместную жизнь.
— Допустим. Но танцы… Вы точно не против? — кажется, где-то здесь есть подвох.
— Разумеется, нет.
