СВОИМИ РУКАМИ! Потому свидетельство о ее смерти вызывает сомнения. Жену убил, наследство к рукам прибрал!
Еще он служил долго, а значит — солдафон, грубиянище низкоинтеллектуальное!
— Поцелуй меня, Камилла! — требует чудовище желтоглазое.
От требований его глаза разгораются еще ярче, становясь точь-в-точь, как у кошки, которая заприметила аппетитную мышь, годящуюся на перекус.
— Я не могу. Не стану… Мне… Противно! — пищу я, вскрикнув от того, как крепко Лорсанов обхватил меня за талию и впечатал в свое тело.
— Противно?
— Очень. У вас шрам неприятный и…
Поднимаю взгляд. Оба его глаза смотрят на меня ясно, сжигая.
— Куда вы дели свое бельмо?"
"— Сказала бы сразу, что с повреждением глаза я был для тебя куда симпатичнее. Могу надеть черную повязку, поиграем в пирата и его добычу, — предлагает с пошленькой усмешкой, продолжая тискать меня в объятиях.
— Хватит! Меня… Сейчас вырвет!
— Не чувствую в тебе ни одного рвотного позыва…
— Мне больно!
Лорсанов мгновенно разжимает объятия, а я отскакиваю от него, запыхавшись и одергивая задравшуюся юбку.
Я перевожу сбившееся дыхание, чувствуя, как во время борьбы раскраснелось мое лицо и разлохматились волосы. Приглажимаю их ладонями, но, наэлектризовавшись, они тянутся следом за моими пальцами, выходит только еще хуже!
Лорсанов наблюдает за мной. Я чувствую его тяжелый, мужской взгляд. Смотрю на него украдкой, а его глаза такие темные-темные, цвета янтаря.
— Это была уловка, — говорит он, задумчиво проведя ладонью по короткой щетине.
— Однако поцеловать меня тебе все-таки придется.
— Нет.
— Или я тебя в невесты не возьму, и уже завтра отец отправит тебя в закрытое заведения. Я слышал, как он справлялся о билетах…
— Уууу… — я взвыла и сжимаю кулачки. — Чего вы добиваетесь?! Моего поцелуя? Разве вы получите удовольствие от поцелуи девушки, которая вас ненавидит, боится и презирает!
— Ненавидит, боится, презирает. Здесь только одно слово — не лишнее. Угадай, какое? И то, если угадаешь, очень скоро поймешь, что это было зря.
— Не знаю! Но я ничего лишнего не сказала. Все так и есть. По-настоящему! Подумайте хорошенько, нужен ли вам ТАКОЙ поцелуй!
— Вот это напор, — адресует он мне ленивую полуулыбку, опасно сверкнув глазами. — Будет интересно. Очень. И да, ты понятия не имеешь, от чего я могу получить удовольствие. Пока… Пока не имеешь, позднее узнаешь, — добавляет с намеком, от которого у меня ноги подкашиваются.
Выхода нет.
